– Фели, что именно ты сделала?

– Ну…

– ФЕЛИЦИЯ!!! – Прорычать имя без единой рычащей было сложно, но рент Жозеф справился!

Жена топнула изящной ножкой.

– Прекрати на меня кричать! Ничего такого я не сделала, просто у моей подруги есть дочка, милейшая девочка, тоже маг, хотя только третьего уровня, и она ТАК восхищается Робином… так трогательно говорила о его подвиге!

– И?!

– Я дала ей адрес Робина. Она обещала написать мальчику.

Жозеф застонал.

Вот экзальтированной романтической идиотки мальчику точно не хватало! С другой стороны, письма – это не так страшно. Ну разозлится сынок. Так что же? Позлится, да и успокоится, может, оно и полезно.

– Только написать?

– Да, милый.

– Ну… ладно! Но Фели, такие вещи надо обсуждать с Робином!

– Зачем?

Удивление на лице супруги было неподдельным. Действительно, зачем о таких мелочах с мальчиком разговаривать? Он же не согласится!

– А со мной?

– Я и не подумала, дорогой!

– В следующий раз думай!

– Конечно‑конечно, милый.

Увы, это согласие никого из них не обмануло.

* * *

– Ух ты!

Элисон была совершенно не готова к увиденному.

Перед ней, на пороге дома, стояла… такая… что вот просто ух! И нет других слов!

Алина Эрмерих улыбнулась.

Она отлично знала, что хороша собой, она привыкла к такой реакции, и вообще, Элисон была не первой, кто вот так ахал.

Причина была.

Алина впечатляла, иначе и не скажешь.

Высокая, стройная, статная, с фигурой, которая не оставила бы равнодушным никого. Классические «песочные часы», причем выдающиеся грудь и тыл соседствовали с тончайшей, несмотря на четверо родов, талией. Пшеничные косы толщиной в руку, аж до пояса, громадные голубые глаза, нежная бело‑розовая кожа… и это в сорок с хвостиком, почти в пятьдесят. Ей нельзя было дать даже тридцать пять, с расстояния в несколько шагов она казалась ровесницей своей старшей дочери. Контрольным выстрелом – грудь не менее пятого размера.

Элисон оставалось только завистливо вздохнуть.

– Добрый день, рент Борг. Рента…

– Баррет, – подсказал рент.

– Проходите, рента Баррет.

А вот голос у красотки подвел. Увы, ей бы что‑то нежное, а вместо этого очаровательное создание изъяснялось низким басом. Но и так голос был роскошным, этакое густое, низкое звучание струны.

Кто бы выдержал на месте Элисон?

– Вам бы с такой красотой не в Левенсберге, за портным, а в столице, при дворе блистать!

Алина улыбнулась краешками губ.

– У меня семья не из богатых, рента Баррет. Жениться на мне никто бы не женился, а в блуд… у меня отец был старой закалки. Выдал замуж за Альдо, я и глазом моргнуть не успела. И ведь не прогадал, как с другим, не знаю, а с мужем я счастлива. Нужен ли мне тот двор?

Элисон задумчиво кивнула.

Действительно, что дороже? Материальный достаток – или обычное счастье? Пусть у Алины нет бриллиантового колье, но, судя по всему, ей хватает. Она умеет быть счастливой имеющимся, и это главное. Была бы она так спокойна в столице? Или там бы ее попросту сожрали?

– Простите, рента. Я была бестактна.

– Ничего страшного. Я привыкла. Пойдемте, рента, я покажу вам комнату Лизы.

– А еще, пожалуйста, сразу. Мне нужны вещь вашего мужа, вещь Лизы и вещь Марии. И объяснить, где что.

– Зачем?

– Если в ее комнате есть что‑то чужое… – Элисон не сразу подобрала подходящие слова. – Человек обладает аурой. Его аура, как запах, оставляет на всем свой отпечаток. Вот если есть чужой запах…

– Ах вот оно что? Сейчас принесу, – согласилась рента Алина, и действительно через несколько секунд вернулась со шляпками в руках.

– Мужа, моя, Лизы, Марии. Вот комната Лизы.

Элисон коснулась дверной ручки, помедлила немного и шагнула вперед.

Комната Лизы была невелика. Обычная комната, ничего такого. Кровать, накрытая белым покрывалом, шкаф, сундук, он же стул, стол – все. Никакой особой роскоши, но все беленькое, чистенькое, на окнах занавески…

Элисон медленно коснулась одной шляпы, кожаной и с пушистым пером. Аура хозяина была видна совершенно четко, словно след… прикрыть глаза, обвести взглядом из‑под ресниц комнату…

– Ваш муж тут не бывал. За последние несколько месяцев точно.

– Да…

Вторая шляпа легко погладила руки. Соломенная, с вуалью…

– А вот вы часто заходите сюда. Я бы сказала, очень часто…

– Конечно.

– Мария здесь бывает нечасто. Может, раз пять или шесть…

– Да, рента. Вы правильно говорите.

– Я не увижу то, что было давно. Но недавно…

Элисон творила несложное заклинание. Теперь каждая аура для нее виделась своим цветом. Черный, белый, синий, красный… будут другие цвета? Элисон медленно переводила взгляд с предмета на предмет.

Ничего особо важного, но почему столько красного в том углу? Кровать сияет красным цветом, сундук, стол, но полы почему?

Лиза не так чистоплотна, прошлась – и все, а тут прямо‑таки алое в спектре, такое, ядовитое…

Элисон шагнула вперед, провела рукой по доскам пола… где ярче? Здесь, здесь и вот тут…

Тихонько щелкнул, открываясь, тайник. Да и не такой уж тайник, если рассудить.

Просто кто‑то аккуратно вытащил два гвоздя, и доска стала приподниматься. Немного, ровно настолько чтобы засунуть под нее… письма?

Скорее даже записочки. Небольшие такие и отчетливо фонящие чем‑то зеленым, так отразилась для Элисон чужая аура.

– Мне кажется, это оно?

– Вам определенно не кажется, рента.

Элисон открыла глаза. Пошатнулась, переключаясь на обычное зрение, рент Вальдес поддержал ее под локоть.

– Так просто?

Элисон пожала плечами.

– Видеть ауры у людей и предметов – это первый курс. Для этого не надо быть особо умной, я же ничего такого и не сделала.

– Выпорю заразу!

Рена Алина едва зубами не скрипела.

– Можно? – Рент Вальдес протянул руку за записочками.

Алина помедлила несколько секунд, а потом подумала, что все равно их магу показывать придется, наверное… да и чего там скрывать? Там вещи неприятные…

Элисон взяла записку, вчиталась…

Некто Аарен признавался девушке в любви. Причем клялся он горячо, а вот остальное…

«Твои родители никогда меня не одобрят…»

«Уедем от всех, начнем новую жизнь в глуши, там, где нас никто не будет знать…»

«Никто другой не будет тебя так любить и понимать, как я…»

И почему Элисон это не нравилось?

Рент Вальдес тоже читал, кривился, но молчал, прорвало его чуточку позднее:

– Алина, я б такого умника поленом приветил!

Судя по лицу женщины, она бы в стороне не осталась, там бы и ухватом прилетело, и поленом, и вообще чем придется.

– Откуда этот гад взялся, девке голову кружить?

Элисон покривила печально губы.

– Откуда угодно. Вы мне лучше скажите, вы этого Аарена знаете? Имя какое‑то…

– Странное?

Элисон качнула головой.

– Нам курс географии читали, политологии… мы же все это обязаны знать, хотя бы в осях. Мне одной кажется, что имя на довернское похоже?

– Вот довернца мне еще не хватало, – кошкой зашипела Алина. – Чем хочешь клянусь, рента, не слышала ни разу, дочь мне про него ни слова не сказала!

– Да не надо клясться, – отмахнулась Элисон. – Это понятно, другое хуже. И до чего у них дошло? И почему он так себя ведет? Довернцы же… они не так чтобы на наших женщинах женятся.

Трое людей переглянулись с пониманием.

Довернцам вера не позволяет брать больше одной жены. Они ее и берут, из своего народа, но… в Доверне разрешено рабство. Почти официально.

Это называется «кабальный договор», человек его заключает – и все. Разорвать можно, только если выплатить неустойку, а она такая… и чем должен отслужить человек по этому договору?

То‑то и оно…