Через два года супружеской жизни Алина заслуженно могла считать себя специалистом по болезням сердца. И запах сердечных капель она могла отличить за километр, и настоящий приступ от искусственного. И лицо мужчины она хорошо видела… нет, с таким не играют. Ему действительно плохо. И, кажется, счет идет на минуты.
Разумно действовала не только Алина. Мария, которая увидела, как Валентина выбирается из-за стола, и собирается скрыться в суматохе, недолго думая, толкнула ее в спину — и впечатала в стену.
— А ну, стоять!
Это не помогло бы, где девчонке-подростку справиться с взрослой женщиной, но тут уж и официант подсуетился. А то!
Баба эта за столиком сидела, мужику плохо стало, а она к выходу мылится?
Ой, что-то тут неладное! И кто будет счет оплачивать? Ему потом отдуваться? Э, нет, стой, красотка!
Только Лиза стояла рядом с Базилем на коленях, и видя, как сереет его лицо, пыталась сделать мужчине искусственное дыхание. Без особого успеха, но уж как могла. Она тоже помнила бабушку, ей было почти восемь лет, когда та умерла, как раз от сердечного приступа.
Но чтобы Базиль?
Он же совсем молодой, и двигался легко, и на сердце никогда не жаловался, и одышки у него не было, и синевы у губ, и вообще…
Лиза отлетела в сторону, как пушинка, гвардейцы подхватили Базиля на руки и рванули к рамбилю.
А куда ехать-то?
Что делать?
— Лизка, с ними! — рявкнула Алина. — Показывай дорогу к лечебнице!
Рассудила она здраво, явно эти парни здесь с художником. Охрана? Может, и такое быть, мало ли, кто чей сын, до лечебницы-то они доедут, но надо показать дорогу покороче. Лиза ее знает.
А вот Алина здесь останется, с Марией. И с той белобрысой девахой, которая явно чего-то парню подсыпала. Вот не сойти Алине с этого места, знает она таких…
Чего охрана прохлопала?
Значит такие они, лопоухие. Гвардейцы же, да и просто, когда подвоха не ждешь… если эта баба им знакома? Такое ж тоже бывает!
Тьфу, дурачье.
* * *
Каким чудом Базиля довезли до больницы, Лиза и сама не знала. Только успевала голову поднимать.
— Направо! Еще раз направо! Да дыши ты!!!
Один из охранников нажимал Базилю на грудную клетку, а Лиза пыталась вдувать ему в грудь воздух. Чего это стоило в рамбиле, который мотало, как собачий хвост?
Лучше не думать!
Повезло! Дотащили живым!
Рамбиль почти влетел во двор лечебницы, один из мужчин выскочил, помчался внутрь — и через секунду вокруг Базиля словно водоворот закружился. А гвардейцы переглянулись с видимым облегчением.
Вроде… спасут⁈
А под трибунал неохота… и так ведь выгнать могут! Поди, объясни начальству, что гвардеец — это одно, а телохранитель — совсем другое. Вот в бою они не оплошают, а чтобы невеста его высочества ему подсыпала какую-то пакость? Да кто ж такое мог ожидать?
Они и не среагировали.
Тем более, что Базиль требовал следом за ним не ходить и держаться подальше. Страна у них спокойная, мирная, террористов Риберто выпалывал так тщательно, что они в Элларе стали раритетным видом. Да и кому нужен Базиль?
Положа руку на сердце, ладно — Дамиан! Вот он и правда нужен, он надежда, опора, первенец и любимец. Как же Базиля это раньше злило… и сейчас, наверное, злит…
Отец… мать? Мать Базилю было откровенно жалко. Но сам-то он! Запасной наследник, а него покушаться — смысла нет.
Лиза сидела в рамбиле и тихо-тихо всхлипывала. Она ужасно боялась и не понимала, что происходит. Но ведь и не бросать же Базиля одного, правда?
И кто эти люди?
Но раз помогли, наверное, они хорошие?
Гвардейцам было не до девушки, они ждали вердикта лекаря.
* * *
— … !!!…!!!
Выражался Бен так, что в его речи даже предлоги получались непечатными.
Штромберг!!!
Но какие тут приличные слова найдешь на негодяя?
Двенадцать человек!!!
Двенадцать его людей мертвы, и почему? Потому что давно сдохший мерзавец и гад приготовил им ловушку! Да какую подлую!!!
— А может, тут и правда… есть? — заикнулся Ашер.
— Что — есть⁈ — Бен от ярости едва не светился! Ах, почему ему не доступна магия? Он бы Штромберга из могилы достал и обратно загнал! Но сначала… поддонок горько пожалел бы о своем поступке!!!
Его люди!
И КАКИЕ!
Идиота Лазара не считаем. Хотя и его тоже жалко по уважительной причине. Его дядя еще за идиота все печенки вынет! Семейство в Доверне — это все. Пусть он хоть какой дурак, но ТВОЙ дурак, Бен и сам не без греха, что уж…
— Ну… это⁈
— Нет, — покачал головой Бен, давя в себе желание врезать Ашеру по морде. Не виноват же, просто не понимает. — На карте крестик стоит как раз там, где эта ловушка. Он ее специально приготовил.
— А дневники как же?
Бен вспомнил одну из фраз Штромберга, и не сдержался. От души врезал кулаком в стену.
— Вот ТАК!
Подчиненные шарахнулись.
— Этот… и… написал, что может доверить секрет только своему учителю! А наши умники посчитали, что это — ВОТ!
— А может, он так его сказал? Секрет, то есть?
— Вроде нет, — рука крепко саднила, Бен подозревал, что костяшки он ссадил серьезно, и от этого было еще хуже. Сам себе дурак, что тут скажешь? Врагов не надо! — Этот его учитель к той поре уже сдох, а другого…
— Так может, и был кто⁈
— Скажи об этом нашим умникам, — рыкнул Бен. — и им вот скажи!
Кивок на мертвые тела вышел очень выразительный. Никто и спорить не решился.
— Что теперь?
— А что тут? Вывезти мы их не сможем. Так что найдем подходящую пещеру, уложим их там и завалим.
— Так как-то…
Бен полоснул таким взглядом, что все окружающие заткнулись сразу и навсегда.
Не по обычаю кто б спорил. И в Доверне такое не одобрят. И вообще… у него есть возможность вывезти через границу двенадцать трупов? Не объясняя, что они тут делают, как оказались в горах, и почему прекратили свою жизнь?
Нет?
Ну так и идите все… ему перед начальством отвечать! Ему и принимать решения.
Точка!
* * *
Робин смотрел с удивлением на трех женщин.
Вот сейчас Элина, Элисон и Ларисия выглядели, как мама и две дочки.
Все трое одинаково одеты, плюс-минус цвет и длина, у всех ботинки на шнуровке, бриджи, блузки, кожаные юбки и куртки, у всех примерно одинаковые шляпы.
У каждой небольшой рюкзак с личными вещами — и по большому свертку с копченостями.
И выражение лица у них одно на трои. Отчаянно-решительное.
Эммммм?
Дураком Робин и до потери магии не был, а потому сообразил быстро.
— Вы хотите поехать в горы? Туда?
— Да, — кивнула Ларисия.
По умолчанию, разговор доверили ей. Это — ее мужчина. Ей с ним строить судьбу. Или — не строить. Если что-то пойдет не так… сама Ларисия сильный ментат. Элисон и Элина всегда помогут, чего бы им это не стоило. Они смогут уйти, и Робин навсегда забудет об этом разговоре. А может, потом и о самой Ларисии.
Жестоко?
А тратить время, силы, нервы… даже и саму любовь на такого же, как Ратель? Который будет думать только о себе? Это — не жестоко?
Впрочем, уже следующие слова успокоили всех троих женщин.
— Я что-то такое и предполагал. Хью сказал, что вы молчали всю дорогу, точно, что-то задумали. Мы с Матео сейчас переоденемся — и едем!
Ларисия хлопнула в ладоши!
— Робин! Я так рада…
Робин обнял свою невесту и поцеловал в уголок рта.
— Лисси, я тебя люблю, и всегда поддержу в любой затее. Только позволь мне быть рядом, чтобы оберегать тебя.
— Я боялась, что ты не поймешь…
— Я надеялся, что ты решишь съездить сама, но принял бы любое твое решение.
Лисси посмотрела на него. И вдруг поняла…
А ведь он тоже сидел тут с Матео, переживал, думал, мучился сомнениями.
Доверится ему любимая женщина — или нет?
Доверяет? Или… или пожалела, пригрела, просто принимает за любовь какое-то другое чувство? Он любит, но… Сара тоже клялась в любви. Конечно, нельзя их сравнивать, даже в мыслях нельзя, но как себе запретить думать?
