* * *

Как Симон разводил огонь – это целая песня. Согрелся он задолго до того, как добыл первую искорку, сильно поуродовал раму велосипеда, теперь на нее смотреть было страшно, пожертвовал даже предметом нижнего белья, но костер разжег. И сейчас мрачно сидел, смотрел на пламя.

Грелся.

Деревья были рядом, роща каких‑то кривулек, не слишком высоких и жутко колючих, он уже наломал охапку веток, но горят они плохо. Сырые все, дымят, воняют… Хворост лучше, но его мало, так мало… Надолго ли хватит?

И как он будет завтра ночью? Если не успеет выйти к железной дороге?

А дома, наверное, мама печенье печет, с изюмом… сейчас бы весь противень слопал. Только вот…

На деревьях какие‑то плоды были, Симон один взял, пожевал и сплюнул, желудок так свело от страшной кислоты… от такой пищи он раньше сдохнет!

В следующий раз он с собой будет мешок с едой брать!

Два!

И три – с топливом! И теплый плащ, зимний…

Брр… как же холодно на камнях. Как же ужасно холодно!

* * *

Если бы Миранду спросить о той ночи, она бы ее почти не запомнила. Тряслась на спине ишачка, видя только затылок Нормы. А животное мерно переступало копытцами и явно видело побольше, чем сама Миранда. А может, и понимало больше.

Было холодно, так жутко холодно, что до костей протягивало, и дышать было сложно, горы же, а тут еще и кляп. И голова кружилась.

Еще и состояние было такое… чуточку странноватое.

Кажется, в небе качалась большая золотистая луна. Кажется, дул ветер.

Больше Миранда ничего вспомнить так и не смогла. И, наверное, это тоже было благом.

* * *

Арисса честно ждала деточку до полуночи.

Волноваться‑то она начала с пять часов вечера, с половины шестого была уже на взводе, к восьми от нее искры летели. А к полуночи у нее и карты сложились.

Где может быть Симочка?

Так наверняка же опять в борделе!

Почему?

А почему он в тот раз там оказался? Не важно!

Логика напрочь отказала встревоженной матери, Арисса решила, что выбора нет, и направилась сначала к соседке. Подняла бедолагу с кровати и умолила отправиться к себе в дом. Если вдруг Симочка придет… его же встретить надо, накормить, уложить, сам‑то мальчик точно не справится. А Арисса сбегает в одно место…

Бордель был ярко освещен. Жизнь кипела за плотно задернутыми алыми бархатными шторами, Арисса видела, как движутся какие‑то силуэты… где тут вход?

Вышибалу любящая мамочка в расчет не приняла, подумаешь, поставили тут. А вот он даже не удивился. Чему тут удивляться, в бордель регулярно наведываются вот такие… кто за мужем, кто за сыном. Понятно, дело житейское, но его‑то затем и поставили, чтобы такие рены порядок не нарушали и приличным рентам отдыхать не мешали!

– Рена, вам куда?

– Туда, – указала Арисса.

– Простите. Нет.

– Что – нет?! – уперла руки в бока Арисса.

– Вот то и нет. Иди отсюда. – Вышибала понял, что сейчас состоится скандал, и решил не церемониться. – Бабкам сюда нельзя, а решишь уборщицей устроиться, придешь завтра. С черного хода.

– Да ты… ах ты хам помоечный!!! – взвилась Арисса.

Голос у нее был пронзительный, сил и вдохновения хватало, так что в следующие десять минут вышибала узнал о себе много нового. И о своих родных тоже. Так бы и треснул, но далеко стоит, не дотянуться.

В борделе зато ее отлично слышали.

Могла ли Арисса перебить своим голосом музыку и прочий шум?

О, если бы ей было нужно, она бы и до столицы дооралась из Левенсберга. Не особо напрягаясь. А уж ради Симочки!

По всей улице уже лаяли собаки. Из окон высовывались любопытные головы, а Арисса продолжала свое выступление.

Первой сдалась рента Лулу.

Нет, она бы выдержала и не такое, но мужчины, это сложный народ… вот как тут получишь удовольствие, когда под окном орет вот такое? А?

Ни расслабиться, ни отдохнуть спокойно, мужчины своих баб вспоминают, дергаются… девочки, опять же, никак сосредоточиться не могут, хихикают почем зря, куда уж тут мужчин обольщать?

Так что рента вышла на крыльцо, уперев руки в бока.

– Тебе чего тут нужно?

Арисса и не подумала отступать. Наконец‑то достойная противница!

– ТЫ!!! Где мой сын?!

– Да виверна его знает! Как его хоть зовут?!

– Симоч… то есть рент Симон Слифт!

Кого другого Лулу бы и не вспомнила, а этого поди забудь.

– А, это тот дурачок!

Арисса аж поперхнулась.

– Ду… чок?!

– Этого у нас точно нет! Да у него и денег столько не найдется – к нашим девочкам сходить!

Арисса оценивающе посмотрела на Лулу.

Рента ответила ей насмешливым взглядом. Но вот ведь… при всем том Арисса понимала – ей не лгут. Симочка может быть где угодно, но не здесь. Местные девки бесплатно не обслуживают.

Потребовать пройтись по борделю?

Это было бы уж и вовсе глупо, так что Арисса ограничилась полумерами.

– Если ты мне соврала…

– Я поняла. Ты вернешься.

Арисса кивнула.

Вернется. И борделя тут точно не будет. Она его лично в монастырь переделает. Два раза!

Рента Лулу так и стояла на крыльце, пока вредная тетка не убралась от дома. Симон ее! Да на кой и кому такое надо?! Понятно, рано или поздно и он кому‑то сгодится, и женится, и никуда не денется. Вот его будущей жене‑то паршиво будет! И муж третьего сорта дрянь, и свекровь – первого сорта стерва. Ну да ладно, ей к клиентам надо. И к девочкам, а то расслабились, ржут как лошади, скоро краска потечет от смеха!

А ну, работать!

Глава 10

Элисон выехала рано утром. Рано‑рано, еще даже не рассвело. Она любила эти минуты, и рассвет ей хотелось встретить в горах. Вот так, остановить рамбиль, постоять, посмотреть.

Как медленно окрашиваются в розовый цвет белые шапки на вершинах гор, как сам свет, особенный, прозрачный, заливает все вокруг, словно серебристая волна идет, пронизывает воздух, и ты открываешь рот – и дышишь этим жидким светом.

И тоже светишься…

И тишина.

Ты, и свет, и горы…

Так и вышло.

Элисон стояла и смотрела, а потом и вовсе опустилась на дорогу, и сидела, и просто дышала. И чувствовала себя такой живой, и спокойной, и сильной… даже можно и ключик снять, сейчас ей ничего не страшно.

Ой…

Что‑то мощное налетело сзади, прижалось крупной меховой тушкой и мягко сказало в ухо:

– Мур‑р‑р‑р‑р!

Элисон шлепнулась в пыль. И сказала то, что думала.

Кот и ухом не повел. А что он – виноват, что эти люди такие неустойчивые?

– Мяв.

– Да понятно, что мяв. – Элисон отряхнула рубашку. Кожаные полуштаны‑полуюбка и так ничего не боялись, а вот на рубашку кое‑что нацеплялось. – Как твои дела, кот? Рыбку будешь?

Кот еще выразительнее мявкнул.

Спрашиваешь, человек!

Конечно, буду! Давай сюда рыбку!

Элисон послушно полезла в машину. Достала здоровущую копченую форель и протянула коту. Тот вежливо протянул лапу. Когти там были такие… здоровущие! И такие интеллигентные! На такие посмотришь – и ни один нашатырь не поможет!

Кот в два укуса расправился с рыбиной, облизнулся и выразительно умыл усы. Понятно, для него это не так чтобы пропитание, просто девушка уважение высказала. Вот и он уважение выскажет, мышака ей подарит. Почему нет?

Кот ловко запрыгнул в рамбиль и уселся на переднее сиденье.

– Мяв.

Тут уж хочешь не хочешь пришлось снять ключ и вслушаться в то, что пытался объяснить кот.

– Мышак? С тобой? Ладно… Поедем…

Кот знал дорогу, а Элисон послушно ехала куда сказано. Вплотную к нужной пещере подобраться было нельзя, правда, но кот выбрал самый удобный путь. Это люди не разбираются, а коты – они умные, они себе дорогу найдут!

И другим тоже.