Ну да, Сессилия знала, что не такое она сокровище. Она не слишком красивая, не слишком умная, слабая, изнеженная – отец ей это постоянно говорил. И Уилла одобрил, потому что тот был ее полной противоположностью. Хваткий, жестокий, умный, безжалостный…
Что оставалось делать дочери?
Выйти замуж и смириться.
Забавно, но с течением времени она заметила, как Уилл стал похож на ее отца. Оба – крепкие, коренастые, краснорожие, грубоватые… оба на редкость черствые и равнодушные.
Сессилия смирилась и молчала.
Молчала, втайне откладывала деньги, когда получалось, иногда «теряла» драгоценности, была уверена, что ей пригодится. И ведь пригодилось!
Когда она нашла сына у него в комнате, и рядом – флакон с ядом!
Карл пошел не в отца, в Сессилию. Умный, чуткий и тонкий мальчик, которому отцовское отношение было невыносимо.
Разве могла Сессилия допустить, чтобы ее ребенок покончил жизнь самоубийством?
Они посовещались и, никому не сказав, устроили «самоубийство» Карла. Теперь сынок жил неподалеку от Дейрена, а Сессилия навещала его, когда ездила туда на воды. Карл рисовал пейзажи, брал уроки рисования у нескольких художников, сам пробовал что‑то новое… и получалось ведь!
Не всем же быть фабрикантами, кому‑то и красоту в мире приумножать надо! Кто‑то просто сам по себе творческий человек, что тут поделаешь?
Каролина другая – отлично!
Но если ей удастся подвинуть отца… у дочери есть огромный плюс. Она и мать любит, и брата… она до сих пор горюет, и ей плохо, так что Карл сможет вернуться домой.
Два человека сидят напротив друг друга. Муж и жена.
И оба улыбаются. Только вот думают они совсем о разном. Муж о грядущем величии, жена о том, что можно будет собрать свою семью воедино… кому кинет кости судьба? Кто выиграет в этом поединке?
Нет ответа…
Глава 9
Никогда еще Никлас не просыпался так паршиво – от пинка под ребра. Впрочем, это объяснимо: он самый крупный, и снадобье из него выветривалось быстрее. Вот и будить его решили первым, да и то, уж полдень почти!
Разоспались!
– Ахр‑р‑р‑р‑р…
Никлас попытался ответить ударом, но руки и ноги его не слушались.
Он что – парализован?!
Ужас так накрыл бедолагу, что Никлас мигом проснулся и даже выдохнул от счастья.
Нет, он не парализован! Он просто связан по рукам и ногам, как колбаса, перетянут в нескольких местах, так, что даже если одну веревочную петлю разорвешь, остальные никуда не денутся. Да и связывали его по расслабленным мышцам, и работорговцы в таких делах опытны.
Не извернешься, не навредишь себе, не освободишься.
Увидев, что парень пришел в себя, Веньят добавил ему еще. Грубым башмаком – отлично зашло! И пальцы не отшибешь, и человеку боль причинишь…
Никласа аж вдвое согнули.
– Б…!!!
Ответом ему были выразительные взгляды двоих… кого?
Довернцы?
А ведь похоже! Тут и волосы, и глаза, и носы, и характерная стрижка – довернцы выстригают себе макушку в знак своей вины перед богами. И взгляды такие… нехорошие. Так хозяйка глядит на курицу – куда ее?
Несушка? Или в суп? Или на жаркое?
И ценное куриное мнение хорошую хозяйку не волнует.
– Вы… кто?!
– Нет, – ухмыльнулся Жамиль. – Это неправильный вопрос. И ответ неправильный. Вот ты – кто?!
Скрывать правду Никлас смысла просто не видел.
– Я – Никлас Менгер! Развяжите меня немедленно!
– Э, нет, Менгер, – зацокал языком Веньят. – Ты нам скажи сначала, что вы тут вчера сделать хотели?
Вот тут Никлас и остальное вспомнил, что у него из головы вылетело…
Действительно, ЧТО они хотели сделать, и… и что он помнит последнее?
Вот он кол берет, а потом – темнота?
Что тут происходит?!
Размышления оборвал еще один пинок по ребрам.
– Не сломай, вдруг еще пригодится, – постро́жил напарника Жамиль.
– Не волнуйся, дело знаю!
– Вот и ладно! А ты рассказывай, Менгер, а то ведь тебя можно и пятками в костер, и пальчики порезать, и личико…
У Никласа даже челюсть отвисла.
Его?!
Пятками в костер?!
Да это… это… богохульство, не иначе! Святотатство!!!
Никлас же вырос в атмосфере всеобщей любви и обожания, его только что не в зубах носили, и, конечно, никто и никогда его даже не порол! Да и кто бы посмел?!
Сначала за «обожаемого мальчика» любого загрызла бы его матушка, а потом мальчик и сам вырос и стал крупным, сильным, мог дать сдачи любому… даже сам иногда лез в драку.
Боли он не боялся, но сейчас‑то иное!
Это не бой, его просто будут калечить, убивать… такое вообще возможно?! Да как небеса допускают?! Он же… это же ОН! И… и КАК?!
Веньят такие сложности жизни не понимал, так что через полчаса и десяток порезов Никлас со слезами и соплями раскололся. И рассказал и про сволочных котов, и про Фабиана, и про их план.
После чего работорговцы смогли выдохнуть.
Нет, это не они.
Никто не привлек внимания, это инициатива мальчиков‑мажоров. Но что теперь с ними делать?
Убивать?
Сама по себе идея хорошая. Но ведь искать же будут! Найдут тела, рано или поздно найдут, Жамиль хоть и не жил в городе, но вроде как семьи богатые? Это Аарена надо потом спросить, когда в себя придет!
Если тел не найдут, родители и на магов потратятся, ничего страшного, и рано или поздно, так или иначе… можно ли спрятать в горах четыре тела?
Можно!
Но не от магов!
Как довернец Жамиль плохо представлял принцип работы магии, а уж теория для него и вообще была тайной за семью печатями. Но газеты он читал!
Вот магией нашли целую подпольную шахту с леонием! Не сразу нашли, потому что не знали, но как искать стали – так нашли же! Значит, и тут… их‑то искать точно будут!
Вот найдут тела, начнут разбираться, кто убил… есть способы сделать так, чтобы некромант их не поднял, но вдруг есть и что‑то еще? В магии работорговцы разбирались не слишком хорошо, а мальчики не бедные, там родители много чего могут.
А вот если увезти этих четверых в Доверн?
Крепкие и сильные рабы там тоже ценятся, тем более симпатичные и образованные! Начнут искать – пусть в Доверне и ищут, потом еще пока найдут или нет, пока доберутся, выкупят… это много воды утечет! Да и вообще, имуществом разбрасываться не по‑хозяйски, тем паче оно само пришло!
Эти соображения Жамиль и высказал Веньяту.
Друг подумал и с ним согласился.
Потом постепенно пришел в себя Аарен Тьянху, услышал про случившееся и за голову схватился. Считай, чудом смерти избежал! Это ж…
Могли его вчера и… того! Повезло просто, что парни не спали. Что эти идиоты такой шум подняли, что район выбрали примерно тот же…
Обязательно Аарен в храм пойдет сегодня! Пусть боги и прокляли довернцев, ну так он внутрь заходить не станет, он так со жрецом поговорит, считай, вчера второй раз родился. Нет, ну кто бы мог подумать! И все из‑за этой дуры… Эрмерих! Ведь проболталась же, скотина сисястая!
Ладно, она свое еще получит!
А вот что делать Аарену?
И что делать с этими четырьмя?
Жамиль еще раз повторил свое предложение, Аарен обдумал – и одобрил. А почему нет?
Какая разница, пятерых через горы тащить или десятерых, чай, мужики здоровые, и сами ножками дойдут. И сломать их будет проще. И кстати… можно тогда и баб не портить, все показать на этих… испорченная баба будет дешевле стоить. А мужик…
С ним тоже можно много разного и интересного сделать всем напоказ. Вот хотя бы с этим, который все придумал. Фабиан?
Вот и ладненько!
Вот и сделаем!
Будет им всем хороший жизненный урок сегодня же ночью!
* * *
– Я эту поганку за волосы в столицу приволоку!
Лорена Эрдвейн грузилась в поезд.
Садилась – это не то слово, вместе с ней в поезд перемещались шестнадцать больших чемоданов и четыре маленьких. А еще две служанки и любимая собачка.
