Эти авторы, много работавшие с аконитовыми алкалоидами, считали, что аконитин является одним из сильнейших растительных ядов. По их данным, при подкожном введении он убивает лягушек в дозах 0,05—0,14 мг/кг, морских свинок — 0,012 мг/кг и кроликов — 0,014 мг/кг. Однако позже ими же (Cash, W. Dunstan, 1901, 1905) были подвергнуты биологическому испытанию также другие алкалоиды из азиатских видов аконита, япаконитин, индаконитнн, бикаконитин и псевдоаконитин. Причем все перечисленные алкалоиды оказались активнее аконитина. Среди них наиболее токсичным был псевдоаконитин, который в этом отношении превосходил аконитин в 10—15 раз.
Ценную работу в области токсикологии аконита проделал томский судмедэксперт М. Райский (1909) Он описал 6 случаев смерти людей, отравленных «иссык-кульским корнем» в Семиреченской области, проводил химический анализ содержимого желудка умерших, ставил токсикологические опыты на лабораторных животных. На основании экспериментов на лабораторных животных М. Райский установил смертельную дозу клубней «иссык-кульского корня» для людей в 0,5—1,0 г, опровергая ранее существовавшее мнение о дозе в 4,0 г. Он писал, что аконит (A. napellus L.) (очевидно, Райский не был знаком с работами Стапфа (1905) и Рапаича (1907), которые разделили это растение на два самостоятельных вида) в Семиреченской области более ядовит, и местное население из ядовитых растений знает только его. Конечно, это утверждение нельзя принять без определенных замечаний. Местное население знало кроме аконита много других растительных ядов, среди которых были широко известные «кучала» — плоды чилибухи, привозимые из Китая и Ирана, опиум — млечный сок снотворного мака в некоторых районах Средней Азии и др. Кроме того нам известно, что на территории бывшей Семиреченской области произрастает не один, а свыше десяти видов аконита, часть которых не обладает ядовитыми свойствами.
Фалк (Falck, 1929) наблюдал 81 случай отравления людей. По его данным, эти отравления характеризуются следующими симптомами: сильное слюнотечение, рвота, глотательный спазм, гастроэнтерит, коликоподобные кишечные боли, одышка, желтуха, усиленное мочеотделение или склонность к задержке мочи, спазмы, мышечная слабость, холодный пот, конвульсии, кома, бред и коллапс. Функции физиологических анализаторов нарушаются: зрачок расширяется, наступает парез аккомодации, мелькание в глазах и светобоязнь. Появляется шум в ушах, иногда наступает глухота. Токсические дозы, как отмечает автор, вызывают спазмы удушья, параличи и смерть, причем после больших доз смерть наступает от первичной остановки сердца, а при умеренных дозах — от остановки дыхания. При вскрытии устанавливается сильнейшая гиперемия внутренних органов, мозга и мозговых оболочек.
С. Е. Савин (1934) сообщает о смертельном отравлении человека после одевания белья, пропитанного отваром аконита. Однако возможность такого отравления Б. Д. Левченков (1949) ставит под сомнение.
Токсикологические свойства отечественного аконитина изучал на лабораторных животных Н. Г. Поляков-Станевич (1939), который в основном подтвердил данные предыдущих исследователей о токсичности этого алкалоида.
Д. Б. Лейкин (1948) в своей диссертации «К токсикологии джунгарского аконита» наряду с экспериментальным изучением картины отравления животных приводит краткое описание 20 случаев отравления людей аконитом джунгарским.
Л. Я. Скляревский (1955) описывает 4 случая отравления аконитом в г. Алма-Ате при употреблении соленых огурцов. Он предполагает, что аконит попал в бочку вместе с укропом и стеблями хрена, собранными на огороде. Однако трудно согласиться с автором, так как между стеблями хрена и укропа и стеблями аконита нет никакого сходства.
Случаи отравления людей аконитом регистрируются повсеместно. В. В. Ряховский (1961) производил экспертизу трупов отравленных аконитом людей и подверг гистологическому исследованию их внутренние органы и головной мозг. Он отмечал резкое полнокровие сосудов, капилляростаз, периваскулярный и перицеллюлярный отек, периваскулярные кровоизлияния. 3. Ф. Рязаева, Т. Е. Татаринова (1961) описывают случай смертельного отравления человека настойкой «целебного корня», который при экспертизе оказался корнем аконита. Л. М. Мирочник (1962) приводит клинические симптомы отравления человека «аконитом таласским». Однако ЭКГ показала, что выпитая больным настойка была приготовлена не из корня «аконита таласского», как пишет автор, а из корня аконитов джунгарского, каракольского или другого ядовитого вида.
Ряд авторов сообщают об отравлении домашних животных аконитом. Однако ни в одном из этих сообщении не встречаются факты, подтверждающие самопроизвольное отравление животных в естественных условиях. Одни авторы (R. Kobert, X. Ш. Альмеев, М. Н. Милованов, И. Д. Сидоренко и др.) приводят данные, полученные на экспериментально отравленных животных, другие (Н. В. Сайкович, А. П. Онегов и др.) на основании симптомов заболевания предполагают отравление аконитом, а третьи (В. Дерикер, С. Wehmer, М. Н. Варлаков и др.) ссылаются на рассказы животноводов и охотников, якобы видевших, как скот поедал аконит. Не ручаясь за достоверность сообщений последнего рода, мы сочли нужным включить их в данный обзор, так как они представляют известный этнографический интерес.
Так, В. Дерикер (1866) пишет, что животные не едят аконит, «однако говорят, будто лошади, козы и бараны могут есть его». Далее автор приводит некоторые симптомы отравления животных: «...наблюдаются удушье, икота, рвота, понос, конвульсия мышц, а затем чрезвычайная слабость с периодическим вздрагиванием. На вскрытии павших животных обнаруживаются сильная гиперемия сосудов головного мозга, пищеварительных органов. Левый желудочек сердца наполнен кровью, а правый пустой».
Р. Коберт (R. Kobert, 1906), К. Вемер (С. Wehmer, 1929) отмечают, что аконитом на пастбищах отравляется домашний скот. Е. Фрёнер (Е. Fröhner, 1927) указывает на возможность отравления аконитом домашних животных и перечисляет его важнейшие симптомы: слюнотечение, икота, рвота, понос, колики, беспокойство, стоны, судороги, мидриас, пошатывание, дрожание всего тела, вздутие живота, общий паралич. Смерть животных наступает от асфиксии после нескольких приступов судорог.
Вопросы кормового токсикоза сельскохозяйственных животных в нашей стране стали приобретать актуальное значение только после Октябрьской революции. Развитие планового социалистического животноводства потребовало научно обоснованного метода содержания и кормления скота. В связи с этим начались глубокие исследования кормовых качеств растений на пастбищах, в сене и силосной массе.
В числе ядовитых растений, засоряющих луга и пастбища, одно из первых мест занимает аконит, многочисленные виды которого встречаются у нас почти повсеместно.
Придавая большое значение ядовитым травам в кормовых отравлениях домашних животных, И. Я. Неклепаев (1937) пишет, что «наша советская ветеринарная литература чрезвычайно скудна исследованиями и работами в области изучения действия ядовитых трав на домашних животных», поэтому он вынужден приводить иностранную литературу. В частности, сведения но акониту он брал из руководства Даммани «Гигиена домашних животных».
На основании литературных данных А. П. Онегов (1939) приводит следующие симптомы отравлений сельскохозяйственных животных аконитом: слюнотечение, колики, частое выделение испражнений, мышечная слабость, неуверенная походка, затрудненное дыхание и, наконец, паралич мышц дыхания.
А. М. Вильнер (1966) приписывает ядовитые свойства всем видам аконита как в свежем, так и в сухом виде. Корм (сено), засоренный аконитом в отношении 1 12, представляет опасность отравления животных.
Имеются сведения о том, что аконит широко применяется как яд для отравления волков, лисиц, барсов и других хищников. В этом отношении ценно сообщение М. Н. Варлакова (1932) «Нам удалось узнать, — пишет он, — один интересный способ приготовления максимально токсического препарата аконита, который требует экспериментальной проверки. Клубни аконита кладутся в наглухо закрываемый горшок, который ставится в теплое место, обычно в печь. Образующиеся молодые бледно-зеленые побеги используются для отравы волков. Эти побеги считаются настолько ядовитыми, что при одном вдыхании их испарений наблюдались случаи отравлений. Когда открывают горшок, то на рот и нос надевают маску (мокрую тряпку), а на руки кожаные рукавицы».
