Она склонилась ниже и, казалось, взгляд серых глаз сжигает Марьядека заживо, столько в нем было силы и настоящего, искреннего презрения. И очень тихо, едва ли не шепотом Елена закончила:

— Ты не достоин моей веры в тебя.

Тишина сгустилась в комнате. Лишь потрескивала на столе свечка под чашкой с лечебной травой. Губы калеки дрогнули, глаз часто заморгал. С полминуты горец крепился, а после одинокая слеза скатилась по щеке, за ней еще одна и еще… И Марьядек из Керазетов разрыдался по-настоящему. Елена опустилась на колени перед кроватью и очень аккуратно, с осторожностью обняла товарища, прижала к себе с материнской нежностью. Она ничего не сказала, потому что слова здесь были не нужны.

Каждый из нас меняется, подумала она, чувствуя, как содрогается худое, истощенное тело, на котором даже сквозь одеяло можно прощупать все ребра. Мы идем дорогой испытаний через огонь, кровь и смерть. И меняемся в этом горниле. Артиго из аутичного мальчишки превратился еще не в юношу, но уже в отрока, который одержим страхом и жаждой власти ради защиты от страха. Гамилла оставила в прошлом своих демонов, но стала ли ее жизнь легче? Витора шаг за шагом превращается в нечто удивительное, то ли восхитительное, то ли пугающее. Гаваль повзрослел за одну страшную ночь. Раньян принял то, что он больше не бретер, не лучший мечник в своем поколении. Принял и безоглядно шагнул дальше. А теперь преображается Марьядек, случайный встречный, которому за монетку вырезали наконечник стрелы из ноги… К худу это или добру?.. Кто знает? Увидим.

Горец перестал дрожать, всхлипнул последний раз, трясущейся рукой вытер слезы. Елена ждала его первые слова, и были они:

— Мне… нужен костыль.

— Он у тебя будет, — кивнула пропагандистка-агитаторша.

— И какое-нибудь прозвище, — все так же криво усмехнулся калека. — И так ведь придумают кличку. Не хотелось бы называться… «полумужем»… Может быть… Мерсье?

— Нет, — покачала головой женщина, и огонек, пылающий в темных глазах Марьядека начал вновь гаснуть.

— Ну да, я недостоин… имени столь великого воина… — потерянно выдохнул он.

— Нет, — улыбнулась Елена. — Если ты будешь упорен и храбр, то превзойдешь его. Мерсье все-таки не служил Императору. А ты можешь послужить. Если захочешь и постараешься Негоже скрываться в тени славы чужого имени тому, кто в силах добыть величие и честь собственными трудами.

— Да?.. — робко спросил он.

— Да! Мы будем называть тебя… — Елена задумалась на мгновение и, повинуясь нахлынувшему вдохновению, сказала. — Железный Хромец!

Она не помнила, кого так называли в истории Земли, не смогла бы вспомнить, пожалуй, и под страхом смерти. Но мрачное прозвище великого завоевателя всплыло в памяти как по заказу, в идеально точный момент.

— Ногу сделаем деревянной, чтобы легче ходить было. Но руку следует выковать из самой прочной стали, — вдохновенно ораторствовала Елена. — Ты не будешь скрывать их, наоборот! Вместо человеческой руки кузнец пусть сделает демоническую лапу с когтями. С длинными узкими пальцами, как у коршуна или ястреба. Чтобы зловеще скрести… по чему угодно. И обязательно красная повязка на глазнице, цвета пролитой крови. Каждый будет видеть, что вот идет Он! — последнее слово Елена отчетливо выделила, лязгнула голосом как сталью брони. — Тот, кто презирает телесную слабость и смеется над своим увечьем. Потому что Он побеждает врагов и служит Его Величеству не рукой и ногой, а силой ума! Знаниями, опытом и приказами!

Она умолкла, ожидая, что скажет будущий носитель зловещих протезов. Марьядек замер, дико вращая единственным глазом. На бинтах в самом деле выступили красные пятнышки, к счастью небольшие. Наконец увечный боец выдохнул и попробовал что-то сказать, однако захлебнулся воздухом и откинулся на тощую подушку, морщась от боли, колотя здоровой рукой по раме кровати, вымещая злость и ярость на бездушном дереве.

— Вечером я зайду еще раз и спрошу, готов ли ты. Если да, найду местного плотника, — пообещала Елена. — И он сделает костыль. Самый простой для начала. И ты станешь учиться ходить заново. Как младенец, впервые вставший на ноги. Будет очень трудно. И очень больно. Придется зажимать опору меж торсом и культей. Но дорогу осилит идущий. Каждый день ты будешь становиться Хромцом, понемногу, шаг за шагом. Ну… Или нет.

Она вздохнула.

— Тогда я не вижу смысла тебя мучить разными упражнениями. От голода не умрешь, слугу найдем. Но… Про Мерсье будут помнить и дальше. А тебя забудут. останется разве что пара строчек в какой-нибудь хронике. Дескать, был такой человек, но сгинул без следа, и что с ним дальше сталось — никому не ведомо.

Она подняла палец и внушительно покачала им, будто вразумляя дите со словами:

— До вечера. Думай хорошо, думай мудро. И ответ твой должен был окончателен.

Затем встала и вышла, не оглядываясь. В том числе и на шарахнувшегося в сторону Гаваля, который, разумеется, подслушивал.

'С тех пор минули десятилетия… Много раз я видел, какое влияние способна оказывать на людей Красная Королева. Она совершала невозможное, она заражала немыслимыми идеями, словно чумой, тысячи тысяч, поднимала их к невероятным свершениям и мановением руки отправляла на верную смерть. И они шли, славя Артиго Безжалостного и новый порядок, сгорая бесследно в пламени великих перемен. Так было… Однако никогда, ни до, ни после, не доводилось мне созерцать столь удивительного превращения. Разговор Хель с Марьядеком занял меньше времени, чем требуется малой церковной свече, чтобы стать оплывшим огарком. Но этого хватило, чтобы переменить безоглядно саму суть нашего славного браконьера.

С того дня закончилась история Марьядека из Керазетов и начался долгий путь Железного Хромца, одного из величайших полководцев Ойкумены, ставшего вровень с Великим Всадником, Каменным Молотом, Чертовым Землекопом, Дан-Шином Стеной, Адским Поваром и другими прославленными деятелями. Я видел каждый поворот этой дороги, каждое падение и взлет.

Говорили, Хромец не ведает страха. Шептались, что неведомы ему опасения, которые преследуют даже храбрейших из храбрых. Это неправда. Железный коннетабль и в самом деле не боялся ни людей, ни судьбы, ни дьявола, ни даже Бога. Однако была вещь, что вселяла в его душу истинный страх. С того самого дня и до последнего вздоха Марьядек боялся обмануть доверие Хель. Предать память о подвиге славного рыцаря Алексиоса Мерсье, который не был сломлен даже потерей ног… Загадочного воина, чьи следы мне так и не удалось обнаружить, даже когда я стал личным Письмоводителем Его Величества и самодеятельно приложил все усилия к тому'

* * *

Фокус с тремя шариками вполне реален, я видел его самолично в исполнении того же мастера, который балансировал палочкой на ладони.

История с уличным сортиром также имела место быть (только не в деревне как таковой, а в стационарном лагере геологов) — я собственными ушами слышал дикий вопль бедолаги, осознавшего масштаб трагедии. Эх, далекий 1992-й год…

Глава 15

Сомнительные типы подозрительной наружности

Первая рабочая встреча с наемниками состоялась «Под розовым хвостом», в полуденный час и сопровождалась большим интересом народных масс. Елена считала, что «конференция» проходит вопиюще неконспиративно, однако по здравому размышлению вынуждена была признать: две такие колоритные компании, где ни сведи, везде заметны будут. Специально кабак (или все же таверна?.. Елена вновь решила обязательно уточнить различия, но как обычно — забыла) от посторонних не закрывали, но желающих «посидеть в уголке» и услышать то, что слышать вредно — не нашлось.