— Никак, — подтвердила рассказчица. — Поэтому…
Она взяла тонкую щепочку, похожую на зубочистку, и легкими касаниями обозначила «Заплатку» — спорный участок стены, на который издавна претендовали Молнары.
— Это «Пятачок», — сообщила она тем, кто в городской планировке разбирался не слишком хорошо. — Две башни, часть стены и участок рядом. Башни называются «баронский уд» и…
Щепка настойчиво стукнула по второй башенке из глины.
— Все знают, что именуется она красиво и поэтично, «баронский нужник». И все привыкли думать, что из презрения, злостного пренебрежения к требованиям благородной семьи. Но это не так.
Хель сделала паузу и со значением взглянула на коллег, будто спрашивая молчаливо: «ну, кто догадается?» Первым сообразил как раз барон.
— Чтоб меня черти драли со всех сторон, — прошептал Ауффарт. — Семь врат ледяного ада. В бога душу мать… ну конечно… Неужто в самом деле…
Слушатели хмурились непонимающе, внемля бессвязному бормотанию, полному площадной ругани. Один за другим люди вскидывались, озаренные догадкой. И первым оную озвучил снова «Топор».
— Данцкер, — молвил он, скалясь в неприятной ухмылке, по-волчьи выставив зубы. И добавил, понизив голос и машинально глянув по сторонам, будто вражеские шпионы скрывались в углах и тенях, готовые поймать неосторожное слово. — Башенный сортир?
— Да, — кивнула Хель. — Давным-давно Фейхан был огорожен и защищен рвом, настоящим, с водой.
Женщина очертила щепкой окружность вокруг макета.
— И стена была сплошной, очень хорошей кладки. В этой башне имелся настоящий данцкер, этакая башенка, пристроенная к основному «телу».
— Чтоб дерьмо бултыхалось прям в ров? Сортирная канава! — пошутил Фэйри, затем сообразил, что как-то не куртуазно вышло и сконфузился, опустил виноватый взгляд. Общественность спрятала ухмылки в рукавах и ладонях.
— Да, — Хель кивнула, будто не заметив скабрезную шутку. — Почти. Все было устроено чуть хитрее. Канаву питала подземная протока из речки, так что вода не застаивалась, и ров промывало. Затем часть общей стены разломали на камень. Канализация и вообще система подземного водостока пришла в упадок. За рвом перестали ухаживать.
— Я же говорил, сортирная канава, — торжествующе прошептал Фэйри, опять вызвав смешки.
— Затем он пересох сам или горожане попросту его спустили, — объясняла Хель.
— Вестимо, — кивнул Бьярн. — Нормально ров содержать, это дорогое удовольствие. Чистить, укреплять стенки. Торгашам не с руки, да и не по карману.
— Возможно, — согласилась рассказчица. — Не спрашивала. Так или иначе, данцкером больше не пользовались и заложили проход кирпичом изнутри. Там широкая бойница и она довольно низко над поверхностью. Видимо решили, что раз воды больше нет, то и заморачиваться крепко не стоит. Заделали наглухо.
— Кирпичную стену быстро и тихо не разломать, — огорчился Суи. — Не камень, да, но задачу это нам шибко легче не делает.
Хель взглянула на Бертрана с нехорошим выражением лица, дескать, не перебивай раньше времени. И сказала:
— Но потом, судя по следам, кирпич тоже разобрали, а пробоину забили досками. Наверняка думали, что затем поправят, однако, как говорится, нет ничего более постоянного, чем временное. Поверх накидали мусор, все заросло плющом и еще какой-то ползучей гадостью. С обеих сторон. И сейчас это выглядит как прочная стена. Сплошная, покрытая многолетними наслоениями пыли, мха и прочей дряни. Но…
— Доски, — повторил Ауффарт. — Чертовы доски.
— Да. Я искала выходы старых подземных путей, хотела разобраться. Как действовал дренаж… ну, то есть слив. Ходила по остаткам рва и сначала нашла сорт… данцкер. Он зарос напрочь и со стороны не виден. Дети там устроили тайное убежище.
— И никто не узнал о таком… месте? — усомнился Марьядек, по-прежнему не выпуская из рук будущий протез.
— Ты ребенком был вообще? — спросила Гамилла.
Если горец качал на руке «козлиную ногу», то «госпожа стрел» не выпускала из рук новый арбалет. Хорошее, утилитарное изделие с костяными накладками для красоты, умеренной резьбой и реечным механизмом натяжения для стальных дуг.
— Был, — насупился Хромец. — А затем перестал.
— Видать, давно это было, — добродушно подначила арбалетчица. — Раньше небесная твердь на землю опустится, чем ребятня большим свои тайники раскроет. В тот же и суть, чтобы тайно и скрытно!
— Ну и ладно, — с обидой проворчал Марьядек. — Ну и как скажешь.
— В общем, — подвела итог Хель. — В стене есть лазейка. И о ней никто не знает. Во всяком случае, не знал, когда мы… покинули город, — честно признала она. — Я почти сообщила о данцкере старьевщику, но бог отвел. Не успела, потом забыла.
— От «сюда» «туда» недалеко, — задумчиво сказал Бертран, измеряя взглядом расстояние от башни до выбитых ворот макета. — Но будут ждать.
— Не в первую ночь, — Бьярн пригладил длинные тощие усы. — Потом да, ни одна душа в городе не сомкнет глаз. Но после марша на приступ не ходят.
Все дружно помолчали, уставившись на малый город из палок и глины.
— Стенолаза бы… огорчился Суи.
Посмотрел одноглазо на Фэйри с какой-то немой надеждой. Блондин тяжело вздохнул и сделал грустный жест, сказав очень виновато:
— Снаряжения нет, делать долго. А если б и было, скверный я лазальщик. Давно практики нет. Скорее наврежу, чем помогу. Тут настоящий надобен, вроде Хото…
Бьярн вскинул голову и тоже вздохнул, дернув белый ус. Кажется, упоминание некоего «Хото» пробудило в душе порубленного искупителя какие-то воспоминания. Довольно грустные.
Суи повернулся к унакам, вопросительно глянул на старшего. Тангах степенно развернул плечи, изобразил сложную и загадочную игру татуировки на широком лице. Покосился на шамана, тот едва заметно кивнул. И Тангах произнес одно лишь слово:
— Сделаем.
— Ну и славно, — отвернулся Бертран с таким видом, будто «сделаем» закрыло разом все сложности проникновения в охраняемый город.
— Тогда второй вопрос. Дальше то что? — вернулся к больной теме Суи. — Мы врываемся. И?.. Держать оборону смысла нет. Бегать по ночным улицам и кричать страшные слова? Как мы захватим город столь малыми силами?
— Мы его не станем захватывать, — сообщила Хель с улыбкой, которая не была ни добродушной, ни злой, ни торжествующей, ни обещающей… Все сразу и ничего ярко выраженного. Загадочная, в общем, улыбка.
— Не станем? — повторил Суи со сложным лицом «да что за херня здесь происходит?!!»
— Не станем, — кивнула Хель. — Мы пойдем иным путем.
Она склонилась над игрушечным городом, провела раскрытыми ладонями, словно чернокнижник, творящий темное волшебство.
— Штурмовать с полусотней воинов город, в котором несколько тысяч жителей, действительно затея глупая, — начала рассуждать вслух женщина. — Одного ополчения в десять раз больше. Не менее четверти, а то и целая треть горожан, так или иначе, вооружена. То есть соотношение сил двадцатикратное. Может и больше. Даже лев не поможет.
— Лев? — не понял Ауффарт.
— Стадо баранов, ведомое львом… — начала Хель и осеклась. — Ну да, не знаете… Потом расскажу. Давайте снова к городу. Так вот. Мы не станем его штурмовать малой группой избранных воинов.
Она обвела немигающим взглядом собравшихся.
— Мы его уничтожим.
— И каким же образом? — поинтересовался барон.
— Сожжем.
Воцарилась тишина. Как обычно — с поправкой на повседневный звуковой фон засыпающего населенного пункта. Где-то неподалеку орала хмельная компания, нестройно выпевая строки похабной песни.
Молнар свел глаза в одну точку, посидел немного, затем почесал свежевыбритый подбородок с парой царапин — брил господина верный кастелян, и Верманду, похоже, не являлся образцовым цирюльником. После барон уточнил с какой-то прямо-таки осторожностью, будто из углей печеную репу брал, тщательно подбирая слова:
— Любезная Хель… напомню, что мне нужен город. Можно в поврежденном виде. Можно с нехваткой жителей. Но все-таки город. А не горелые развалины. Я платил за это. Не за что-то иное. И дорого платил!
