— А откуда могут, Пастух, появиться бесполые особи? Кто их будет плодить? — разумно спросила Антонина-гадалка.

— Твой вопрос, Антонина, — ответил Пастух, — относится к проекционному взгляду на мир и находится в пределах разумного понимания порядка вещей… На самом-то деле наша великая плоскость будет сама возникать перед бесполыми сущностями, как и в случае с Даной, и их Божественный скотский разум и будет себя плодить… Дана, возникшая, как полагает Хозяин, из своего разума — первый тому пример, и когда о ней, бесполой, узнают мудрствующие быки, вытаптывающие тропинки, многое перевернется в их взглядах на окружающий мир, если не сведется просто к нулю и в головах у них не начнется все заново, но восторжествуют, объясняя смысл происшедшего (есть у меня подозрения), пространные рассуждения быка Иллюзора о том самом происхождении происхождения, уходящие за границу неведомых сфер… Но вернемся на плоскость. Окончательные наставления Хозяина очень конкретны: в силу того, что до сих пор существует опасность превращения вас в непарнокопытных, а также нашествия в дальнейшем бесполых, не способных рожать и давать затем молоко, необходимо быстро, просто незамедлительно оплодотворить вас всех разом на этом столбе, чтобы была уверенность существования в дальнейшем хоть какой-то полноценной скотины…

— Но разве, Пастух, только мы способны рожать — коров-то в Божественном стаде полно! — удивилась Овсянка.

— Коров-то полно, но подумай, Овсянка: постепенно коровы движутся к возрасту в бесконечно много кругов, затем удаляются в горы, превращаясь в турих, а там — им недалеко и до звезд, которые перехватят бесполые, способные только к облагораживанию поверхности, но где же тогда брать эфирное молоко для пополнения Божественного эфира, без которого просто нельзя? И поэтому высший разум безоговорочно утвердил в этом свитке особыми знаками: все последующее ваше движение к нулевому столбу допускается исключительно только после спаривания с быками…

Тут все стадо разом пустило длинные струи, не исключая Катерины и Иды, после чего самая мудрая из коров рассудила следующим образом:

— Пастух, вы же знаете, что на восьмидесятом столбе стаду выделяется бык, которого выбирает и приводит Пастух или мы, многоопытные коровы, сопровождающие телок первого круга, и постепенно, передвигаясь к девяностым столбам, бык этот оплодотворяет телок одну за другой, делая перерывы, иногда, как вы знаете, длительные, но нет такого быка, который бы взял и, не покидая этого поля, быстро обиходил всех этих телок, да еще, возможно, и Катерину, которая потребует своего, если бык наконец ей понравится, — где же взять такого быка, с такими возможностями? Двух и более быков, как вы знаете, допустить к стаду нельзя — из-за соперничества это может закончиться очень печально, так печально, что не останется даже и одного быка, сохранившего силы для самого важного дела…

— Ты, Ида, права, — согласился Пастух, — нет в Божественном стаде быка, пригодного совершить этот подвиг…

— Одни размазни… — добавила Катерина, которая пусть и ходила какой уже круг в яловом состоянии и даже с двумя бубенчиками, имела свой твердый коровий взгляд на таланты быков, касающиеся коровьего «Му».

— Да, — вмешалась Мария-Елизавета, — было бы это дело в проекционной иллюзии, пожалуй, нашелся бы бесплотный призрак быка, способный так героически себя проявить…

— В потустороннем нигде, — ответил Пастух, — мертворожденные тени быков испытывают иной раз безграничную страсть, которая с точки зрения Божественной плоскости может давать небывалые результаты, здесь же скотиной движет лишь чувство обязанности к продолжению рода, и поэтому, оприходовав телку, бык полагает, что обязанность его на этом и завершилась — пока, внутри стада коров, ему не взбредет в голову отличиться опять… Так что, как правильно заметила Ида, этот процесс растягивается на много столбов, и поскольку Хозяин никогда не вникал в тонкости плодотворной скотской любви, полностью полагаясь в этом вопросе на нас, Пастухов, он и потребовал невозможного… Но Пастухи Божественной плоскости не сталкивались с подобной проблемой — это я, дважды Пастух, знаю определенно и точно, и поэтому ни один из них, включая и Гуртоправов, не подсказал бы мне правильного решения, и чтобы не затягивать дела, я побывал в потустороннем нигде, у пастуха Николая, и получил бесценный совет от него, поскольку его проекционно-пастушеский разум способен более разумно и гибко мыслить в отношении всего касающегося скотины, чем разум нас, Божественных Пастухов, ограниченный установленным в плоскости строгим порядком вещей.

Конец четвертой части

Часть пятая

Движение в реальности

80. Набег быков

Тут Пастух свернул и убрал в свою сумку рулончик с посланием, задымил очередную козу и, подняв с поверхности веник какой-то травы, помахал им перед носами коров:

— Вот крапива из ниоткуда — подарок от пастуха Николая! Он сказал: это вам букет от него…

— Этот веник, Пастух, наказывать нас? — встревожилась Роза.

— Веник этот не наказывать вас, но стегать нерадивых быков, которых Николай посоветовал привести к вам для спаривания… Эти быки не будут бороться за первенство в стаде, но каждый из них выберет как-нибудь, нехотя, телку — любую из вас — и исполнит обязанность… В случае чего — Николай показал, как подстегивать неохочих до вас этим веником… Так что братья мои, Пастухи, собирают сейчас нерадивых в отношении продолжения рода быков, и один из глубокоуважаемых в Божественном стаде быков по имени Цезарь, которому бесконечно много кругов и который прославился всем, чем только может прославиться в стаде бычья сущность, скоро подгонит сюда группу лентяев, чтобы здесь, в этом поле, исполнилось наставление Хозяина….

— Это что, Пастух, — расстроилась Марта, — будут какие-то доходяги, невзрачные и тупые, которые никаким коровам-то и не нужны?

— Нет, Марта, напротив, среди них будут и красавцы, и родовитые, и весьма умные особи, но все они настолько сосредоточены на своих бычьих делах, что иногда даже забывают о существовании на плоскости тысяч коров, требующих внимания и ласки… Но, думаю, стоит вам пококетничать, и быки в каждой из вас найдут интерес; в случае чего — наготове «букет», подаренный Николаем…

— А пастух Николай нашел, наконец, приют, где можно исповедовать плоскость с Божественным стадом? — спросила Елена.

— Нет, он, как я и предполагал, ничего не нашел, ему везде отказали, говоря, что со скотиной не пустят, и он вернулся с быком и десятью коровами к своему прежнему стаду, а заодно и к неиссякаемой емкости опилочного напитка, по которому очень соскучился… Кстати, бесполая сущность, о которой я ему рассказал как о чем-то из ряда вон выходящем, кардинально меняющем, возможно, установленный порядок вещей, совершенно не вызвала у него интереса, поскольку отражения ее в проекционной иллюзии ему много раз виделись: он сказал, что напиток далеко не всегда возвышает его до Божественной плоскости, но частенько уводит в другое пространство — куда-то наискосок, где, как пастух, он пасет целое стадо проекционных теней, не имеющих пола, и считает, что попадает в такие моменты в прошлое или будущее земных пастухов, сознание которых образует единое целое и не зависит от иллюзорного, выдуманного мертворожденными призраками понятия времени… Так что, как это ни странно звучит, о бесполом создании, существующем в Божественном стаде, он имел подозрения давно — иначе откуда проекции без признаков пола? Так что есть, как я говорил, в земных пастухах загадка высшего смысла — раз им ведомо то, о чем не подозревали ни мы, реальные Пастухи, ни даже Хозяин… Вам же пастух Николай передал в отношении предстоящих событий и нерадивых быков наставление: сентиментальность — долой, гордыню упрятали, хвосты подняли, и — телки, вперед!

В ожидании быков телки начали нервничать и принялись щипать траву так усердно, как будто все они были четырежды голодны, хотя трава эта уже ни в какое горло не лезла, при этом все стадо облагораживало поверхность и пускало короткие струи так часто, как будто страх перед чем-то заставлял их это делать и делать. Попутно телки еще вертели хвостами и задавали друг другу вопросы, касающиеся внешнего облика каждой из них: не потускнела ли окраска боков и груди, нет ли такого, что один рог длиннее, а другой покороче, и одинаков ли изгиб этих рогов, как лучше будет — голову гордо поднять и расширить глаза, или же несколько опустить эту голову, как бы из скромности, а глаза оставить как есть, но почаще хлопать ресницами, и вертеть ли вообще-то хвостом или сразу поднять его — как посоветовал пастух Николай? Что делать с ногами: сузить их постановку или наоборот, растопырить — для привлечения быков?