— Да, Пастух, хотелось бы это знать… — в один голос подтвердили сразу несколько телок.

— Да, Пастух, это очень важно для нас!..

— Вот, мокрые носы, телячье вымя, неожиданно! Действительно, самый насущный вопрос! — как будто обрадовался Пастух. — Ну и стаденко мне в этот раз досталось! Похвально! Обычно телки задают этот вопрос далеко впереди, бывает даже на последних столбах, интересуясь лишь внешней стороной дела и за всю дорогу так и не удосуживаясь уточнить, где же они все-таки существуют и где их по существу нет! От незнания этого в головах долго держится искаженное восприятие реальности, которая окружает, некоторые телки надеются, что вернутся туда, где их на самом-то деле нет, и втайне воспринимают происходящее с ними как сон или наваждение. Вот уж воистину легкомысленная скотина! Вы же, наоборот, довольно быстро обсудили свою раскраску, насмотрелись на свои морды и даже зады и задумались о самом серьезном! Похвально! Это избавит меня в дальнейшем от множества оговорок и объяснения условностей, поскольку картина мира сего пусть как примитивный рисунок, но будет уже установлена у вас в головах! Итак, отвечу: все видимое вокруг, а также невидимое пока что для вас есть территория Божественного стада, к которому принадлежите и вы, как сущности великого мироздания, и стадом этим управляет великий Хозяин, однажды и навсегда определивший всем сущностям бесконечное перемещение из пунктов А в пункты Б, по бесконечным кругам этой поверхности и под сводом. Если представить себе относительно, пока потустороннее воображение в вас сильно и мыслите вы не здешними категориями, то вы находитесь в некоей плоскости, — коровьим же языком эта область означивается конкретно, и скоро вы услышите правильное звучание этого величайшего из понятий, — плоскости, невидимой на земле… Последняя здесь со всем своим содержимым именуется проекционным, потусторонним, призрачным, нереальным, мертворожденным миром, где ваши ничтожные проекции или тени, спроецированные именно отсюда — туда, думают о себе, что они — реальность… Да, — продолжил Пастух, как будто сам с собой рассуждая, — на самом-то деле на этой самой земле, где приютились бессмысленные, бесплотные и самонадеянные создания, эти отображения ваших великих сущностей, а также во множестве расплодившиеся призраки, вообще не имеющие никаких сущностей и являющие собой лишь отображения отображений, — на самом-то деле там очень немногие знают о своей нереальности и ощущают где-то поблизости реальный мир, в который иной раз в мыслях своих могут и погрузиться. Но — слава Хозяину! — большинство потусторонних созданий давно не обладает способностью почувствовать себя здесь — где находитесь вы. Почему слава Хозяину — в том смысле, что основная масса этих бесплотных теней лишена восприятия действительности, — я объясню позже, при более подробном и содержательном разговоре… Теперь же добавлю одно, очень важное для понимания реальности: проекционное время на плоскости и под сводом абсолютно отсутствует, и то, что у проекций называется временем, здесь истекает совсем по-другому. Здесь не нужны часы и минуты, но все измеряется пройденными столбами, движением… Например, корова мычит: я узнала об этом на семьдесят третьем столбе… Или: она родила теленка девять столбов назад… Или: мы встретимся с параллельным гуртом через тринадцать столбов… Почему так? Потому что не существует другого отсчета; солнце как таковое отсутствует, луны нет, свет и тьма сменяют, как я говорил, друг друга поочередно, но с разными интервалами, все это не похоже на то, что вы помните, или знаете, или можете предположить, словом, однообразия времени потустороннего мира здесь нет. Возраст полноценной скотины исчисляется пройденными кругами; к примеру, можно сказать: этой корове восемь кругов…

Телки, стараясь пока лишь настроиться на реальность происходящего с ними, не очень-то воспринимали услышанное, и только бурая, довольно угрюмая телка, осмыслив, кажется, речь Пастуха, спросила после длительной паузы:

— А сколько всего кругов, Пастух, проходит корова?

— Кругов — несчитано, каждая сущность идет бесконечно по этим самым кругам, предписанным ей великим законом, но с десятого принято говорить: этой корове бесконечно много кругов. Впрочем, с круга второго вы будете не говорить, а мычать, и возраст скотины мычанием выражается совсем по-другому.

— А что, Пастух, происходит после того, как мы переходим на следующий круг? Чувствуем ли мы себя такими, как здесь? — спросила Джума.

— Конечно же чувствуете, но более сложными, чем сейчас, хотя объяснить эту сложность я вам не могу, поскольку у вас в головах совсем мало сведений об окружающем порядке вещей.

— А на десятом и на бесконечном кругу?

— После десятого круга у вас появится ощущение, что вы присутствуете сразу на всех кругах, включая этот первый, телячий.

— Я, Пастух, — сказала светло-рыжая телка, — еще перед зеркалом задумалась о своем возрасте, значит, как я понимаю, возраст мой — один круг.

— Нет, — ответил Пастух, — возраст твой — это шесть столбов первого круга.

— А есть ли соответствие этому — там, в потустороннем, как вы его называете, мире?

— Нет, светло-рыжая, — ответил Пастух, — соответствия этому нет, поскольку в отображаемых тобою проекциях сущность едина и заключает в себя, предположим, тебя, корову, возрастом в шесть столбов первого круга, в, предположим, тридцать столбов какого-нибудь четвертого круга, а также в девяносто девять столбов бесконечно много кругов.

— А можно ли увидеть эти свои круги или много себя с какой-нибудь высоты, например с большого холма, о котором вы говорили? — не унималась светло-рыжая телка.

— Отдельно себя ты не увидишь, но ты увидишь, что все — едино.

— Значит, с холма можно увидеть вообще все? — спросила темно-рыжая телка, которой было грустно без солнца.

7. Из ниоткуда и в никуда

— Вообще все — понятие бессмысленное, — принялся объяснять Пастух, — но единство всего — доступно взгляду с большого холма, откуда открывается величественная картина окружающего пространства, которую лучше увидеть, чем услышать описание ее… Главное, что просматривается оттуда как нечто невероятное, — это самый значительный столб — нулевой столб, принадлежащий Божественной плоскости, но также являющийся точкой соединения нашей плоскости, неба, земли и еще нескольких плоскостей, о которых речь не пойдет в силу того, что эти несколько плоскостей представляют собой лишь грани каких-то других, величественных объемов, о которых я, обыкновенный Пастух, даже не могу и помыслить. На земле отображаются ваши проекции или тени, на небе, куда попадает после исчезновения проекции некая загадочная для нас здесь субстанция, именуемая душой, привязанная исключительно к небу и не имеющая отношения к Божественной плоскости, — на этом небе существуют свои хозяева, свое пространство и свои законы, и поэтому тема неба не должна вас особенно волновать… Вас должно волновать, что все существующее на плоскости стягивается к нулевому столбу, который виден с холма как нечто неописуемое даже самым внятным мычанием… Вся Божественная скотина, миновав этот столб, снова попадает к первым столбам своего нового круга, чтобы продолжить безостановочное движение. Не вся, правда, скотина каждый раз доходит до нулевого столба, поскольку некоторые, не дойдя до него, теряются, исчезают или попадают на исправление. Но, потерявшись и обнаружившись снова, исчезнув и снова возникнув или попав на исправление и исправившись, скотина начинает с того столба, на котором прекратилось ее поступательное движение, и все равно приходит к этому нулевому… Тех особей, которые потерялись в пространстве, отыскиваем мы, Пастухи, — а Пастух здесь я далеко не один, — исчезнувшей сущности помогает восстановиться особый закон, в исправительные же места отправляем опять же мы, Пастухи, иногда с одобрения или по настоянию Хозяина, но о местах этих вам, телкам первого круга, на этом седьмом столбе знать пока еще рано, поскольку, не зная и не понимая почти ничего, вы можете испугаться до такой степени, что от этого страха будете еле двигать копытами, что в свою очередь замедлит наше движение.