— Бедный Альберт… — сказала Солдатка.

— А в чем же, Пастух, провинился этот козел, выдумав колесо? — удивленно спросила Джума. — И чем же несозидательна эта идея?

— А тем, будущая корова, — ответил Пастух, — что этот химерический замысел, воплотись он в реальность, мог превратить бы любую Божественную скотину просто в скотину, наподобие той, которая существует в проекционной иллюзии. Хозяин безмерно мудр и прозорлив — колесо! Ведь дальше пойдет еще одно колесо, еще и еще, а затем образуется и телега! Я лично видел, что такое телега! Мой друг, пастух Николай, как-то раз, возвышенный опилочными напитками до ощущения реальности, катал меня на этой телеге, запряженной старой, одряхлевшей проекционной кобылой, которую вскоре распряг и поменял на корову, сказав, что мы с ним сейчас понесемся по своду, — зрелище было ужасное… А здесь, у нас, кто захочет впрягаться? Кони и лошади, кобылы высших кругов — все одно, к ним с уздечкой не подойдешь… Коровы? Ты вот, Солдатка, пожалела козла, а ты будешь впрягаться?

— Ну уж как-нибудь нет! — возмутилась Солдатка. — Я хотя и неопределенная, но свободнорожденная сущность, а не кобыла какая-то проекционная или корова, над которой можно подобным образом издеваться…

— Вот видите… Быки? Не смешно… Есть, правда, в Божественном стаде пара послушных ослов и ослих, но они, бывает, застывают на месте, как камни, думая о великом, и нет силы на плоскости, способной их сдвинуть… Единственный вол, который вечно ходит по кругу, неприкасаем… Но если есть что-то, то это надо использовать, вот и пришлось бы воздействовать на скотину грубо, приучая ее к проекционной покорности, чтобы запрячь в телегу, а это уже покушение на сущность, которая не создана для кручения колес и любой другой неестественной для нее работы! Так что Хозяин упредил возможные осложнения, оставив козла наедине со своими выдумками и защитив скотину от воздействия его чисто проекционных идей, потенциально способных разрушить все созданное Великим Создателем и непостижимым Намерением. И действительно, многочисленные проекции этой козлиной сущности в потусторонней иллюзии, эти геометры нереального мира, в итоге накрутили таких колес, что на вашем моменте движения и без того мертворожденные призраки уже и не знают, продолжать им себя ощущать или лучше сразу исчезнуть! То же самое испытывали бы и вы — продвинь этот бородатый козел свои дырочки и вставленные в них палочки в реальность, где все существующее установлено однажды и навсегда, где нечего открывать и нет такого понятия, как доказательство, которым пользуются проекционные тени этого козлиного существа, изучая созданный их же воображением мир. Изучатели эти, в нереальности именуемые учеными, в изучениях своих дошли до безграничного мыслеблудия, прикрытого логикой, этими самыми доказательствами, причем как прямыми, так и обратными, и принципом относительного, бесконкретного понимания положения вещей. Выглядит это так, что сначала они находят закономерность и равновесие во всем и объявляют, что все, что ни есть, уравновешивается самим же собой, причем случайность закономерна и подчиняется всеобщей гармонии, но тут же сомневаются в том, что только что доказали, и после упорных раздумий и кропотливых исследований закономерность уже относят к случайности, в гармонии обнаруживают частичку, намекающую на хаос, и заявляют тогда, что хаос это и есть на самом деле гармония, а гармония — это не что иное, как хаос, задуманный свыше… Представьте себе, если бы подобными размышлениями заразилась скотина! И все это, телки, изначально исходит именно от Химеры номер один, от козла с бородой, который, впрочем, как разгадал великий Хозяин, создан лишь для того, чтобы занять головы проекционных теней неразрешимыми уравнениями со многими неизвестными и тем самым отвлечь эти головы от понимания действительного, понимание которого может им навредить и даже разрушить потустороннюю нереальность раньше срока, установленного Великим Создателем и непостижимым Намерением.

39. Химера под номером два

— Получается, — сделала вывод Джума, — что ученость на плоскости строго запрещена и любые попытки открыть что-то новое грозят если и не этим загоном, то, во всяком случае, каким-нибудь наказанием.

— Не совсем так, Джума, — ответил Пастух, — я бы сказал, что научность запрещена, а ученость разрешена… Разницу двух понятий ты могла бы различить по мычанию Иды, но мне не хочется отрывать ее от общения с собственной дочерью… Так что ученость — возможна, и на плоскости существует скотина, которая, чувствуя тонкую грань между научностью и ученостью, занимается мышлением, не способным нанести вред Божественным особям, окружающему пространству и лишь углубляющим познание великих законов, установленных в плоскости непостижимым для понимания разумом из недосягаемых даже воображением сфер. Таковы, например, быки, вытаптывающие тропинки, о которых я уже говорил и с которыми общаются через эфир и с одобрения Хозяина Художники Федор и Лев. Быки эти совершенно безмолвны и, уйдя в глубокое созерцание себя, не реагируют на мычание и рев, мысли из них не способна вытянуть никакая скотина, и, когда тому наступит момент, я расскажу вам о жизни этих уникальных, безвредных и чрезвычайно ученых созданий. Но вызывает сожаление одно: проекционный язык постепенно стал инструментом мышления отображений этой скотины в потусторонней иллюзии, где молчаливое созерцание и понимание тем самым переродилось в обыкновенное словоблудие. Есть на плоскости и другие примеры учености, и вы, телки, наверное, удивитесь, узнав, что сущность Елены, вашей согуртницы, находящейся среди вас, принадлежит именно к ученой скотине, и на круге четвертом великого безостановочного движения у нее появится в потустороннем мире проекция, которую называют Блаватской и которая являет собой в мертворожденной иллюзии пример как раз ученого, но не научного мышления…

— Пастух, — перебила Джума, — я очень люблю Елену, но я читала Блаватскую! Елена умна, но у нее нет и намека на те великие знания, которыми обладала Блаватская, если только не считать за ученость много умных вопросов…

— Знаниями этими, — ответил Пастух, — будет обладать проекция, но не сущность Елены, соединяя небесные знания со знаниями нашей плоскости, то есть соединять несоединимое и тем самым тоже вставлять своеобразные палки в колеса, что не приведет, правда, к печальным последствиям и в проекционной иллюзии лишь озадачит многих научных призраков, которые не найдут способа возражать ей по существу, поскольку мышление ее будет опираться исключительно на реальные факты существования в двух плоскостях… Корова Елена займется внутренним созерцанием, ученость ее проявится постепенно и, как ни странно, будет заимствована у собственной же проекции, которая по высшей воле Создателя и желанию Намерения получит небесные знания и поделится ими со своей же Божественной сущностью, возвысив смысл коровы, таким образом, до ученого направления — что в Божественном стаде является исключительной редкостью; также связь между сущностью и проекцией будет основана на скотском начале…

— А почему же, Пастух, вы до сих пор не сообщали главного о Елене и отмечали лишь то, что по вопросам своим она опережает столбы и, видимо, тяготеет к учености? — спросила Танька-красава.

— На предыдущих столбах вы бы, включая Елену, не поняли этого, не зная другого, и поэтому я ограничился общими сведениями о вашей согуртнице, — так, постоянно, мне поначалу приходится лишь очерчивать основное из-за ваших незнаний… Приступим теперь к деяниям палевой коровы, которая на ваших глазах воет в пространство, поскольку Хозяин отобрал у нее способность мычать. Эта вторая Химера несет собой еще большую нежелательность, чем бородатый козел, и в проекционной иллюзии нет ничего, способного утихомирить и усмирить ее самоуверенные, лживые и вредоносные тени, которые, впрочем, как и отображения козла, отвлекают мертворожденное мышление от реально значительного, конкретного и существенного. Но здесь — не иллюзия, и великий Хозяин быстро утихомирил эту корову (которую и коровой-то не хочется называть!), хотя она успела наколобродить такое, какого не было и, надеюсь, больше не будет в нашей великой Божественной плоскости никогда. Отпущенная свободно пастись после прохождения нулевого столба, она почти сразу же совершила непредсказуемое: так подкатилась к всезнающему Подслушивателю, играя на любознательности этого существа, что он вступил с ней в своего рода сговор. «Я бы могла, — сказала эта корова по имени Феодора, — передавать тебе то, о чем ты, даже обладая способностью бывать везде и повсюду и все сразу слышать, все равно не услышал бы…» — «А что такое ты можешь услышать помимо того, что слышу и знаю я? — удивился Подслушиватель. — Ведь я — одновременно во всем и везде». — «Скажу тебе так: ты слышишь только мычание, ржание, блеяние и тому подобные звуки, а я слышу еще и другое: воспринимаю эфирные волны из потустороннего мира, так что если ты будешь сообщать мне, что происходит на плоскости, я в свою очередь буду информировать тебя о событиях в проекционной иллюзии». Подслушиватель — создание бесхитростное и одинокое — подумал, что, во-первых, в этой корове он приобретет себе друга, с которым можно делиться всякими новостями, а во-вторых, получая сведения из мертворожденного мира, он тем самым расширит область своего слышания и будет передавать Хозяину еще больший объем информации, за что последний только похвалит его, поскольку на плоскости запрещено появление нового, не установленного изначально великим законом, но допускается и даже приветствуется усовершенствование имеющегося. «Я, — ответил Подслушиватель, — не знаю, что такое эфирные волны потустороннего мира, но, поскольку тебя объявили святой, я тебе доверяю и готов делиться с тобой новостями и на этой почве даже дружить», — и он тут же выдал корове порцию новостей, так что та сразу узнала, что происходит в данный момент на лугах и дорогах, в воловнях и стойлах.