— Я, Пастух, не помню насчет навоза и молока, но что касается обязанностей и порядка, то для меня эти вещи превыше всего, — согласилась черно-белая телка. — Порядок я настолько люблю, что когда мы движемся по дороге, мне так и хочется боднуть тех подруг, которые останавливаются и замедляют движение, а также тех, кто идет не голова в хвост, и тех, кто то укорачивает, то удлиняет расстояние до впереди идущей… Наверное, я тоже бодливая?

— Нет, тут сказано, что ты — брыкастая.

— Ну, это тоже меня устраивает, я довольна и постараюсь соответствовать своему имени и наклонностям.

— Бурая… — продолжил Пастух, — замкнутая особа… Ты названа Анной… Ты будешь давать еще более качественный навоз и исключительно бесценное молоко, если только не останешься в яловых… Как ни странно, но начиная с круга второго ты будешь существовать припеваючи, поскольку тут про тебя отмечено, что ты являешься избранной… Что же, посмотрим, пока что я не вижу в тебе никакой необычности и наблюдаю только отличающую тебя от других угрюмость и даже скептичность, но не мне рассуждать: Хозяин мудр и велик, просто так сообщений на ветер не посылает! Анна так Анна, но избранная — это серьезно!

— Скажите, Пастух, — вставила Джумагуль, — а что означает: исключительно бесценное молоко?

— Это нежнейшее, обладающее сверхбожественным качеством молоко, — ответил Пастух, — которым обмывают телят до появления на первом столбе, чтобы пропитать их телесную плоть Божественным смыслом… Но поскольку вы мало что знаете, о молоке рассуждать еще рано… Итак, дальше, палевая телка, а в будущем и корова, любит только себя… Проекции ее втайне думают о себе как о каком-то чистом и светлом образе, существующем отдельно от своего Я, и наблюдают этот придуманный, вроде бы совершенный образ со стороны, в мыслях своих даже обращаясь к нему: Она… Тут даже я, — отвлекся Пастух от просматривания рулончика, — теряюсь в понимании этого странного раздвоения… Что означает: чистый и светлый образ, отбрасываемый бесплотной тенью, которую в свою очередь отбрасывает Божественная скотина, — мне непонятно, видимо, это относится исключительно к изъянам проекционного мышления, способного выдавать двойственную и даже тройственную иллюзию. Потусторонние отражения этой палевой совершенно не чувствуют своей Божественной сущности, с которой у них нет никаких внутренних связей. Сама же сущность строптива, заносчива, своевольна, любит поваляться после водопоя в грязи, думая, что накладывает себе макияж, чтобы привлечь быков, а также в любой момент может покинуть стадо и быстро удрать… Куда удрать, тут не указано, но мне придется следить — как в случае с Марией-Елизаветой. Назвать: Татьяна, по-стадному будет: Танька, ну а поскольку ты действительно любишь покрасоваться перед собой, как я заметил у зеркала, прибавлю: красава, и получится складно: Танька-красава. Прибавления эти есть привилегия Пастухов, Хозяин не возражает, когда для благозвучия и некой оригинальности мы, Пастухи, несколько удлиняем имя коровы, уточняя тем самым еще и характеристику сущности.

— А как, Пастух, у меня насчет рождения телят? — спросила вновь названная Танька-красава.

— Насчет рождения телят тут какая-то непонятная вещь: вроде бы ты корова, а родишь не телку и не теленка… Что бы это значило? Я с таким не встречался… Хотя на плоскости встречается немало невероятного… Словом, надо понаблюдать за тобой. Следующая идет: светло-рыжая…

— Я, Пастух, — не выдержала светло-рыжая телка и весело заявила: — больше всего люблю притворяться, я знаю об этом! Я чувствую себя всеми телками сразу и иногда даже коровой или быком… С первых столбов я заметила эту свою особенность и даже думала по дороге: это я иду и стою или вовсе не я? Я — светло-рыжая, но на прошлом столбе, когда щипала траву, думала про себя, что я, возможно, коричневая, как Анна, а может быть, даже и не корова…

— Ну, что касается твоего имени, в списке его нет, поскольку фигура ты — та, что идет впереди тебя, в прошлом, — фигура довольно известная, да и имя твое было заранее определено, но я не хотел его раскрывать, чтобы не обидеть других. Будешь ты по-стадному — Сонька, в проекционном же мире клички твои София и Софья. История твоя сущностная известна всей плоскости, но пока что на этом и остановимся.

— Я и не претендую, Пастух, на раскрытие моей истории, — сказала рыжая Сонька, — я люблю скрытность. А то, что меня зовут Сонька, — я знала, но откуда я это знала, не знаю.

— Пегая любит и себя, и других, — продолжил Пастух, — и находит общий язык со всеми, не обращая внимания на разность характеров. Чувствует себя абсолютно счастливой, когда на ней всякие украшения, особенно жемчуг… Если же украситься нечем, она просто страдает! Определенная сущность, имеющая миллионы проекций! В коровах ты останешься телкой по поведению и будешь пастись весело и беспечно, не озадачиваясь теми вопросами, которые, предположим, задают себе Елена или Джума. Также ты нарожаешь много телят, подобных себе, и все они, став коровами и быками, по сути своей, по поведению останутся телками и телятами, поддерживая в нашем великом стаде тот необходимый уровень легкомыслия, непосредственности и простоты, который необходим для самого существования скотины. Имя оставлено на мой вкус — место пустое… Подобное указание Хозяина означает, что я могу дать тебе как имя, так и обыкновенную кличку, то есть нечто звучащее и тем и иным образом… Что же, назову тебя Роза! Надеюсь, тебе понравится!

— Только не прибавляйте, Пастух, вертихвостка или прищепка!

— Не прибавлю, — пообещал Пастух и сделал следующее заключение относительно всего стада вцелом: — Я пока что не вижу ваших конкретных особенностей, если они и есть, то проявились пока что весьма туманно, вы мало отличаетесь друг от друга по поведению, и поэтому предлагаю вам не стесняться и вести себя так, как вам хочется, не нарушая, разумеется, порядка пастьбы и целенаправленного движения по великим столбам.

11. Курение коз

— Мне, Пастух, кажется, — задумчиво сказала Елена, внимательно слушавшая и наблюдавшая все предыдущее, — что велика связь нашего, реального, мира и потусторонней иллюзии: вот имена вы дали оттуда, и качества или свойства тоже передаются нам как будто бы от наших проекций, от их разнообразных характеров…

— На самом-то деле, Елена, ты права лишь отчасти: связь эту можно назвать условно-великой. Звучания имен, которые вы получили, — условны, поскольку произносятся мной на неправильном языке, но Пастухи, не владея коровьим, и будут всегда при общении с вами употреблять проекционную речь. Коровы же друг друга зовут просто: корова, лишь изменяя оттенок мычания и обозначая тем самым сущность по имени. Оттенков этих сейчас вы, полуглухие, не распознаете, но слово «корова» Ида вам промычит.

Ида безотлагательно перевела на коровий слово «корова», и несколько телок старательно промычали за ней этот звук.

— Что же касается ваших качеств и свойств, — продолжил Пастух, — они передаются проекциям в виде характеров, а не наоборот, хотя бы в силу того, что сущность — первична, а проекция является лишь отображением ее. Характер может меняться, свойства же сущности неизменны. Хотя, как вы узнаете дальше, есть множество исключений, говорить о которых пока еще рановато, поскольку к подобному разговору вы не готовы, не понимая сути многих элементарных вещей, которые составляют реальный, истинный мир, условность связи которого с проекционной иллюзией — весьма серьезная тема, и только выдающаяся скотина высших кругов способна разумно затрагивать ее в своих размышлениях. И потому советую не только Елене, но всем: не озадачивайтесь вопросами, опережающими ваше движение, сосредотачивайтесь на насущном моменте.

Телки, не найдя ничего более насущного, чем выдать по маленькому шлепку, потянулись за Идой к нескончаемой луже, Мария-Елизавета задиристо побежала на другую сторону дороги снова дразнить коз и баранов, а Пастух наконец присел на траву и удовлетворенно сказал: