Никто не ответил, и Джума сделала вывод:
— Вот, Пастух, значит, все мы родим телят!
83. «Дерево» линий и отдельные звезды
После восемьдесят второго столба, справа от тракта, на бесплодной поверхности открылся берег большого голубоватого озера, гладь которого уходила за предел коровьего видения, и телки, обнаружив здесь много разной скотины, стоящей на берегу и припавшей к воде, свернули к этому водопою не столько от жажды, сколько желая поучаствовать в чем-то общем для всего великого стада, как это было недавно на вершине холма, когда они вместе со всеми поклонялись святыням.
Потягивая без особой охоты воду из озера, телки-полукоровы переговаривались с другими коровами и быками, извлекая для этого все, что только могли, из своего запаса мычанья, и познакомились с коровами Розалиной и Алевтиной — сущностями пятого круга, идущими в своем стаде по тракту к нулевому столбу, с одинокой свободнопасущейся яловой особью третьего круга Кокеткой, которая тоже двигалась к нулевому столбу, но намеревалась еще по пути заглянуть в большую воловню, где у нее была назначена приватная встреча с быком Кипятком, который среди коров был нарасхват и от которого эта Кокетка надеялась понести и, таким образом, начать свой четвертый на плоскости круг полноценной молочной коровой, без бубенчика, звук которого ей опостылел, — а также затеяли куролесь с бычками первого круга Ястребом, Чижиком, Кузей и Рыжиком, очень веселыми, из баловства пытавшимися оседлать разных взрослых коров, размерами превосходящими их чуть ли не вдвое, причем Рыжик вспрыгнул даже на Иду, которая в возмущении так вильнула своей задней огромной частью, что Рыжик этот улетел прямо в воду. Мария-Елизавета, Анна и Роза стали гоняться за этими не поймешь какого столба молодыми бычками, на подмогу подбежали еще Антонина-гадалка и Марта, употребившие сразу свою бодливость с брыкастостью, и место на берегу, где остальная скотина степенно, не торопясь, наполнялась водой, превратилось в площадку для игр, и взрослые особи, снисходительно мыча и ревя, передвинулись влево и вправо, и продолжили водопой там, где было спокойно.
Вскоре стало быстро темнеть. Вода зазеркалилась, появились первые звезды на своде, и в обратной от озера стороне возникли в пространстве над плоскостью грандиозные очертания Божественных доек. Бычки убежали куда-то, очевидно, к своему Пастуху, Ида, раскачивая внушительным выменем, вместе с другими коровами, включая Розалину и Алевтину, направилась в сторону доек, а вся остальная скотина стала готовиться к тьме, располагаясь у озера по видам, стадам и отарам, и с тракта пришли еще несколько лошадей, которые быстро напились и, фыркая, встали возле двух одиноких деревьев с паутинными кронами, несколько потеснив отару овец, расположившихся под теми же кронами. Пастух, не выбрав никакого приметного места, просто прилег на поверхность там, где стоял — неподалеку от кромки воды, и, призвав своих подопечных расположиться вокруг, прикурил от синего сгустка большую козу, выпустил дым и сказал:
— Странно, но близость большой воды не дает скотине уснуть, что-то тревожит ее возле этой субстанции, так что настраивайтесь не спать и, пока не сгустился мой Пастуховский эфир, задавайте вопросы — даже сущности высших кругов, до самых высот утвердившиеся в понимании реального мира, обсуждают под звездами возле воды установленный порядок вещей, определяющий смысл существования в стаде любой Божественной особи.
И точно, как только зажглись лампочки звезд и проявилась на своде красноватая Великая Мать, отображение которой обычно как будто бы накрывало поверхность спокойствием и тишиной, вокруг, напротив, начало раздаваться то блеянье барана или овцы, то мычанье коровы или глухой рев быка, то ржанье и фырканье лошадей, и все эти голоса, похоже, перекликались и явно были несколько возбужденными…
— Интересно, Пастух, — сказала Ириска, — на плоскости столько скотины!.. Рождались телята… от них, от этих телят, когда они стали коровами и быками, еще родились телята, и так постоянно происходит в Божественном стаде, а знает ли кто-нибудь линии этих рожденных? Вот, например, у Иды от Цезаря есть Рыбка — она же Буян, есть Агата, у Рыбки-Буяна тоже есть кто-то и от кого-то, Агата, как я понимаю, тоже не яловая, а от кого произошли собственно Цезарь и Ида, и, в свою очередь, те, кто их произвел? Переплетение родства всех этих Рыбок, Солдаток, Кувшинок, Мурашек и Мушек, Кокеток, Султанов и Ветров, Ястребов, Рыжиков, Чижиков и и Ирисок, конечно, и прочих должно ведь иметь какую-то стройность? Вот, например, если пространство родит с моей помощью телку, которую, предположим, высший разум назовет какой-нибудь Феей, то будет ли знать эта Фея, помимо того, что она моя дочь и изначально происходит от первой в Божественном стаде коровы, других своих предков? Есть ли в чьей-нибудь голове память об этом дереве линий?
— Это, как ты называешь, Ириска, дерево линий, — ответил Пастух, — несет в себе разум Хозяина, но у него нет головы… И память для высшего разума — понятие неподходящее, поскольку Хозяин видит все то, что было, будет и есть, и память ему не нужна, но главное, он наблюдает, выражаясь проекционно, не картину родства тех условных имен и кличек, которые сам же и раздает, но линии родившихся смыслов, а также смыслов, рожденных предыдущими смыслами, и это и будет то самое «дерево», о котором ты говоришь. По линиям этим высший разум может установить происхождение любой Божественной сущности, предположим, коровы, восходящее до той первой коровы, именуемой, кстати, просто Коровой, от которой произошли все последующие коровы, а также до тех быков, при участии которых пространство, если опираться на взгляд быка Иллюзора, зародило этих самых последующих… Но нам, Пастухам, знать эти тонкости ни к чему — если только ответить любопытной скотине, от кого она родилась, и поэтому степень родства мы обычно знаем только до второго колена, и, в случае возникновения разумной потребности углубиться в какую-нибудь линию смысла, мы отсылаем через Подслушивателя специальный запрос всеведающему Хозяину. Подслушиватель, кстати сказать, вообще полагает, что родились сразу все и от всех, поскольку тело его, рассеянное в пространстве эфира, появилось тогда, когда стадо уже расплодилось и было таким, как сейчас. Есть, правда, сущности, идущие в прошлом, впереди вас, которые пытались лишь по кличкам и именам составить это самое «дерево» происхождения скотины, но великий Хозяин счел это занятие недопустимым, проникшим в Божественную реальность из проекционной иллюзии, где потусторонние тени, с момента появления первого слова, придумали такое понятие как учет появившихся и исчезнувших, а на каких-то этапах даже переучет мертворожденных теней, и особи в Божественном стаде, занявшиеся, по мнению Хозяина, цепочками звуков, порождающих звуки, были наказаны долгим стоянием в Главном отстойнике, после чего им было предложено в каждую тьму внимательно наблюдать звезды на своде, запоминать их расположение по отношению друг к другу и вычислять происхождение одной звезды от другой, поскольку картина звездного свода наглядно показывает линии всех существующих смыслов, тянущихся от самой первой Коровы и до той телки, Ириска, которую ты предполагаешь родить и которую высший разум или мы, Пастухи, вероятно-возможно наречем действительно Феей. Так что, учитывая все это, Ириска, наблюдай звезды на своде и строй из них дерево смыслов в своей голове без учета имен…
— Пастух, — вмешалась Антонина-гадалка, — я, как вы знаете, обожаю смотреть на звезды и делать разные выводы, и поэтому уже пятую тьму занимаюсь не только подсчитыванием, но и стараюсь найти в расположении светил ту связь между ними, о которой вы говорите, и действительно у меня получаются какие-то отдельные линии, исходящие из одной, самой крупной звезды, находящейся рядом с ухом отображения нашей звездной Праматери — назову ее так, потому что именно так понимаю сейчас установленный порядок вещей, — но, Пастух, одиннадцать звезд, хотя и разбросаны хаотично, отстоят в моем понимании или видении как бы отдельно, то есть не вписываются ни в какую из линий и не связаны с этой крупной звездой, расположенной рядом с ухом Праматери…
