Он не знал еще, что уничтожаются брошюры и проспекты, посвященные советским здравницам, построенным по его проектам, а авторство Золотой Звезды и медали «Серп и Молот», воспользовавшись моментом, присваивают другие…

Может быть, Мержанов воспринял происходящее с его сооружениями как возмездие: сам не раз прикладывал руку к реконструкции старинных зданий, например, дачи ближайшего соратника Сталина Анастаса Ивановича Микояна, нескольких особнячков на побережье Черного моря и Подмосковья, предназначенных Молотову, Калинину, Орджоникидзе, Буденному и другим официальным лицам.

Правда, архитекторов и строителей этих сооружений не было в живых, но ведь и они в свое время полагали, что строят на века.

А выход из головоломки, что важнее — дерево или пристройка, был найден. Злосчастное дерево уцелело: пристройку поставили под тупым углом к левому крылу дачи, под острым — к правому, то есть пренебрегли параллельностью старого и нового фасадов. Печенкин точно воспроизвел на пристройке все детали наружных настенных украшений, разработанных Мержановым, которые после ее возведения стали видны только из внутреннего дворика. И опять на фасаде были горельефы головы и напряженной шеи Сталина, но появились на нем еще и большие балконы, так что стал фасад напоминать лицо, обезображенное бородавками.

Реконструкция завершилась к августу 1951 года. А Сталин на дачу не приехал… Предпочел отдыхать в своей резиденции у Холодной Речки, о чем свидетельствует Г. Коломейцев в уже приводившемся отрывке из его воспоминаний.

Сталин тогда видел горы, море и быструю холодную речку в последний раз: «поездка на юг осенью 1951 года была последней. Больше он не выезжал из Москвы и почти все время находился в Кунцево, которое все перестраивали и перестраивали… В последние годы рядом с большим домом выстроили маленький деревянный дом, — там лучше был воздух…»

Сталин больше не давал распоряжения перестроить какое-нибудь еще свое временное пристанище. Может быть, потому, что одержимый страстью перестраивать, уже переделал все эти дома до неузнаваемости. «Слава Богу, их можно узнать на снимках, сделанных мамой — узнать и вспомнить…» — утешала себя и читателей Светлана Аллилуева.

Умер Сталин 5 марта 1953 года в большом зале Ближней дачи. Архитектор ее в это время пребывал в Сибири, в лагере строго режима.

О реконструкции здания дачи Сталина под Мацестой вот что рассказал В. Е. Шашков:

«В послевоенные годы жизнь на даче изменилась. Сталин бывал на ней редко и недолго. Из обслуги никто не знал, когда и насколько он приедет. Но к встрече команда была всегда готова, но, если становилось известно, что он проехал мимо без остановки, то на даче был „праздник“.

К тому времени у Сталина уже было много дач на Черноморском побережье Кавказа и на „первой“ (так она числилась в списке дач) он бывал все реже. Тем не менее, он решил и там сделать пристройку, как это делалось в других местах. Эту работу было поручено сделать архитектору Алексею Ивановичу Печенкину. (Мержанов в это время был в Сочи, где проектировал санаторий Дзержинского.) Пристройка условно называлась объект „Пихта“. Прорабом объекта был назначен майор Н. А. Аничин.

По проекту Печенкина дача замыкалась новым корпусом с южной стороны. Таким образом, образовался замкнутый внутренний дворик с доступом только через ворота, выполненные в духе старинных замковых форм. Все это в корне изменило дачу, ухудшило ее функциональные и эстетические качества. В целом же все архитектурно-строительные решения были выполнены в проекте, а затем и в натуре в полном соответствии и в увязке с существующим зданием. По крайней мере, все архитектурные детали фасадов были повторены в пристройке. В том числе и отделка фасадов была выполнена уже известным способом, с хромпиком. Исключение составляет отделка цоколя пристройки, который значительно выше, чем у старого здания, по требованию рельефа, тут рустованная штукатурка „под шубу“.

В организации работ по отделке фасадов пристройки принимал участие автор этих строк, тогда сержант В. Е. Шашков.

Окончание работ по возведению пристройки было намечено на 1 августа 1951 года. С большим напряжением они были завершены в срок. Но… Сталин на дачу не приехал и больше никогда там не был.

После его смерти судьба дачи была решена так, как и многих остальных, — передана в другое ведомство.

За последние годы там произошли большие изменения: на территории построен высотный корпус пансионата „Зеленая роща“. Дача получила статус экскурсионного объекта. Но и там для привлечения посетителей — туристов, а также любителей „погостить“ в экзотических условиях разобрали часть пристройки, оборудовали „кремлевский“ кабинет Сталина с его восковой фигурой, заменили бассейн на больший размером, переоборудовали помещения.

Нелепо выглядят теперь ворота на фоне открытой разобранной части пристройки, на месте которой уже выросли дикие деревья. Запущен окружающий лесопарк, и даже во внутреннем дворике уныло стоят пальмы с повисшими прошлогодними сухими листьями. И только терразитовая штукатурка сохранила свой первоначальный зеленый цвет.

Но добрая память о великом мастере архитекторе-великомученике осталась у всех, кто его знал».

Увы, одержимостью к перестройкам дач страдал не только Сталин. После его смерти к даче близ Гагры проявил интерес Л. П. Берия и затеял ее переделку. Работа кипела до его ареста.

Сталинскую дачу на реке Мюссера передали ВЦСПС и на ее базе создали профсоюзную здравницу. В эпоху Горбачева там неожиданно появилась Раиса Максимовна и начала свою «перестройку». Территория санатория срочно была огорожена рядами колючей проволоки. Появилась охрана с собаками. «Перестройка» производилась военнослужащими-строителями КГБ под руководством самой Раисы Максимовны. И опять дача была переделана «до неузнаваемости».

Коснулись переделки и дачи Ворошилова. Проектное здание выполнял В. Е. Шашков. Он, словно по велению судьбы, прежде всего, взял под охрану историческое сооружение Мержанова, разработав и установив фундаментальную ограду и контрольно-пропускной пункт, но это не уберегло дачу от изменений: пристроек, надстроек. Дольше главного здания противостояли реконструкции, сохраняли архитектурный почерк Мержанова хозяйственные постройки: конюшня, оранжерея, лимонарий.

Так называемая Хрущевская «оттепель» запретила собственность на дачи и открыла дорогу к ним многочисленным важным персонам, которые тоже считали себя их хозяевами, хоть и на час, и тоже желали все переделать по своему вкусу.

Однако перестройка перестройке — рознь. В самом слове заключается несколько значений. Так, к преобразованию Бывшей дачи Ворошилова, к ее усовершенствованию приложил добрую руку председатель Совета Министров СССР 1955–1958 годов интеллигентный и эрудированный человек Николай Александрович Булганин. По его желанию Шашков провел на дачном участке большую проектно-строительную работу: были сооружены лестничный спуск к морю, надводные сборно-разборные аэрафии на пляже, восстановлены оранжерея и лимонарий.

С того времени этот исторический комплекс на Бочаровом Ручье стал широко известной резиденцией Президентов Российской Федерации и содержится в образцовом порядке.

Знают ли его новые хозяева, кто основал это чудесное место отдыха?

Послесловие

Я благодарен судьбе за то, что она свела и сблизила меня с добрыми, умными, интересными людьми — кладезями бесценных сведений о Мироне Ивановиче Мержанове. Начиная работу над книгой, не предполагал, что еще можно встретить кого-нибудь из его ближайшего окружения: ведь со времени окончания строительства санатория прошло полвека и более ста лет со дня рождения архитектора. Конечно, я не забыл, что возводили санаторий и совсем молодые парни, воины-строители. Но большого интереса они для меня не представляли, так как по роду своей деятельности, подсобных рабочих, перемещались по стройке с носилками и лопатами и не могли на равных общаться с архитектором, по крайней мере, он им о себе ничего не рассказывал. К тому же, думал я, что, завершив строительство и получив награды разного достоинства, рабочие разъехались по нашей огромной стране, «днем с огнем их теперь не сыскать».