Неизвестно, интересовался ли Сталин личной жизнью архитектора, его занятиями вне работы, его дружескими связями, но обращался к нему не только по поводу строительства своих дач.
По установившемуся порядку, Мержанов сдавал лично ему и эту дачу. Сталин внимательно осмотрел ее и тихо произнес: «Спасибо». Подойдя к гаражу, удивился, как оказалась в нем его машина при таком сложном рельефе местности. Мержанов объяснил, что специально проинструктировал шофера, как маневрировать автомобилем, въезжая в гараж и выезжая из него. «А у вас есть машина?» — спросил Сталин. И только архитектор хотел сказать: «У меня и велосипеда нет», как сопровождавший их Поскребышев быстро произнес: «Есть, есть, товарищ Сталин!» Мирон Иванович не понял этой не отвечающей истине реплики, но поправлять Поскребышева не стал. Только на торжестве новоселья открылся ее смысл: вождь подарил архитектору лучший в то время отечественный автомобиль и вручил памятное удостоверение к подарку с подписью «И. Сталин».
Мирон Иванович был отличным наездником, а машиной управлял неважно, поэтому нередко его останавливали инспекторы ОРУДа, а потом ГАИ. Но как только незадачливый автомобилист предъявлял удостоверение, подписанное Сталиным, страж уличного движения прощал ему ошибку и вытягивался перед ним, как перед самим вождем. Об этом Мирон Иванович любил с юмором рассказывать до конца жизни.
Памятно было Мирону Ивановичу и новоселье на даче у Холодной речки. Дача была спроектирована и построена для вождя в 1935 году вблизи Гагры. Как и ранее, во время застолья Сталин поблагодарил архитектора и поднял бокал в его честь. Внимание вождя к Мержанову явно не понравилось Берии, его глаза ревниво и недружелюбно сверкали через пенсне в сторону архитектора. Улучив момент, когда тот отвернулся, Берия налил в его бокал так называемого «ерша» — смесь из разных напитков, желая, чтобы архитектор опьянел и скомпрометировал себя перед вождем. Сталин заметил манипуляции Берии и посоветовал Мержанову переменить бокал, а затем порекомендовал ему свой рецепт крепкой настойки, который тут же и записал на белоснежной накрахмаленной салфетке: в бутылку водки опустить стручок горького красного перца, три зубчика чеснока и настаивать их не менее трех дней. Мержанов с благодарностью принял рецепт и хранил салфетку, как драгоценную реликвию. Вначале в семье Мержановых эта настойка называлась «Сталинкой», а теперь зовется «Мержановкой».
Во время одной из встреч Мержанова с вождем (в том же 1935 году) последний обмолвился, что хорошо было бы создать специальный нагрудный знак для Героев Советского Союза. Как известно, к этому времени такое звание было уже введено, и первым Героям вручался орден Ленина. Но поскольку людей, носящих это звание, становилось все больше и больше, «отличительный знак» стал насущной необходимостью. Сталин сам сказал, что наиболее подходящим для этого звания символом должна быть золотая звезда. Но вот какой она будет по форме, пропорциям, как она станет сочетаться с колодкой, либо колодки вообще не будет, — все эти профессиональные вопросы предстояло решать архитектору.
Читателям, должно быть, небезынтересно узнать о том, что в одном из первоначальных вариантов, разработанных Мержановым, золотая звезда вкомпонована в круглый лавровый венок. Была мысль сделать звезду с фрагментом Кремлевской стены и Мавзолеем Ленина. В конце концов Сталин из всех выбрал самую простую звезду — «без излишеств». Она должна была крепиться к одежде с помощью опять-таки простейшей колодки из красной муаровой ленты, также представленной Мержановым в числе нескольких различных вариантов. Так на свет появилась Золотая Звезда, которую сегодня, как бы «по наследству», носят уже Герои России.
Интересно и то, что Сталин, в целом оставшись удовлетворенным работой архитектора, выразил некоторые сомнения по вопросу натуральной величины Золотой Звезды. Ему показалось, что медаль слишком мала, и это сомнение тут же было высказано в присутствии автора. Тем не менее, все Герои Советского Союза стали носить Золотые Звезды именно такого размера, который предложил Мирон Иванович.
В 1939 году Сталин поручил Мержанову разработать эскиз медали «Серп и Молот» специально для учреждаемого звания Героя Социалистического Труда. Сравнивая будущую медаль с уже «апробированной» Золотой Звездой, Сталин сказал: «Вам предстоит непростая задача — сделать что-то подобное, но в то же время что-то новое». Мержанов принялся за работу и, как в первый раз, предложил на выбор несколько вариантов. Но лишь через несколько месяцев его вызвали к Сталину.
Явившись в приемную, Мирон Иванович застыл от изумления. Здесь прогуливались около десятка мужчин и женщин: военный инженер и колхозник, рабочий и седовласый ученый, моряк, «пожилая учительница». На груди у всех сияли золотые медали «Серп и Молот», двух размеров: у некоторых — запроектированной величины, а у некоторых — чуть больше. Мирон Иванович тихо спросил у Поскребышева, помощника Сталина, почему здесь Герои Социалистического Труда, когда звания такого еще нет. «Это не Герои — это артисты, — улыбнулся Поскребышев. — Товарищ Сталин хочет посмотреть на модели наград». В это время звякнул сигнал одного из телефонов. Поскребышев прошел к Сталину и, быстро вернувшись, пригласил Мирона Ивановича войти. Сталин поздоровался с ним и весьма хмуро сказал: «Сейчас мы посмотрим на ваши звезды», — и попросил пригласить артистов.
Тепло поздоровавшись с вошедшими, Сталин сказал им, что до утверждения новых знаков отличия они с архитектором хотят посмотреть, как это будет выглядеть на реальных людях. После этого он довольно долго и молча разглядывал каждого в отдельности и те живописные группы, которые образовали артисты, подходил ближе, отходил в глубь кабинета и, внезапно обернувшись, снова подходил. Поблагодарив артистов, Сталин сказал, что они свободны, и, когда Мирон Иванович пошел вместе с ними к дверям, сделал знак, чтобы он задержался. Сталин молча ходил по кабинету. Мирон Иванович стоял в ожидании… «Ваш размер правильный», — только и сказал Сталин, поблагодарив Мирона Ивановича, и стал прощаться с ним.
Медаль Золотая Звезда была учреждена Президиумом Верховного Совета СССР 1 августа 1939 года, Золотая медаль «Серп и Молот» — 22 мая 1940 года.
Знаменательным событием в творчестве Мержанова является проектирование и строительство зала заседания Верховного Совета СССР. Вот что рассказывает об этом в статье «Архитектурные пристрастия вождя» Борис Миронович:
«Однажды он (Сталин. — А. А.) прямо поручил отцу дать свои соображения по использованию для этих целей Большого Кремлевского дворца и был недоволен, когда Мирон Иванович назвал ему несколько более удобных залов в Москве. „Наш парламент должен заседать в Кремле“, — сухо и твердо сказал Сталин, впервые назвав так Верховный Совет.
Задача оказалась одновременно простой и сложной. В начале 30-х годов архитектор Иванов-Шиц уже сделал перепланировку ряда помещений второго этажа Кремлевского дворца, и поэтому вопрос стоял не о проекте интерьеров, а лишь о приспособлении помещения под новые нужды. Но вот об этих новых нуждах, о „технологии“ нового высшего органа власти никто не хотел говорить, намекая на то, что лишь товарищ Сталин, автор Конституции, может знать это. Сделав эскизный проект, Мирон Иванович попросил встречи со Сталиным, который очень быстро его принял и уделил рассмотрению проекта рекордное время — полтора часа. Отец имел возможность задать множество вопросов, нужных для дальнейшей разработки проекта. Сталин в свою очередь очень пристрастно расспрашивал практически обо всем. Одобрив основное цветовое сочетание мебели в зале и президиуме (полированный орех и зеленый сафьян), Стешин сказал, что обивку надо делать из дерматина, а не из натуральной кожи. Отец ответил, что наш дерматин для этого не годится, а американский стоит дороже, чем русский сафьян. „Не в деньгах дело, — сказал Сталин, — это первый в истории рабоче-крестьянский парламент. Надо делать из хорошего дерматина“.
