Старец воздел обе руки вверх, заставив пустоту за своими плечами глухо взреветь. Духовный пресс обрушился на Мина всей массой. Волны ментальной энергии закрутились ураганом, с силой сминая само пространство внутри артефакта. Напор такой плотности гарантированно отправил бы на тот свет любого мастера, добравшегося даже до ступени Ядра, оставив от его рассудка лишь бесполезные ошмётки.

Мин почесал бровь.

Невидимая буря бушевала, фантомная энергия с завыванием огибала человеческую фигуру. Мин не чувствовал вообще ничего. Ни холодка. Ни дуновения ветерка. Никакой обещанной тяжести. Юноша постоял так пару вдохов, задумчиво разглядывая расставленные руки старика. Затем скрестил руки на груди.

— Слушай, старик, — произнёс Мин, слегка наклонив голову. — У тебя там несварение? Чего тужишься? Лицо уже фиолетовое, смотри, сердце в твои-то годы может и не выдержать.

Завывания утихли, и старик с откровенным непониманием уставился на свою мишень. Руки Гу Ланя неуверенно опустились. Он поморгал, недоумённо встряхнул просторными рукавами и попробовал выдать очередной энергетический залп. Попытка окончилась так же бесславно, не нанеся юнцу ни малейшего вреда.

— Ты… ты почему стоишь? — опешил Гу Лань, теряя всю свою парадную спесь в одночасье. Старческий бас дал петуха. — Моя Давящая Длань Небес должна была расщепить твою волю в труху! Я три тысячи лет томился в этой клятой капле, сохранив остатки разума лишь для того, чтобы захватить тело первого же достойного гения, который взломает мою великую формацию! Более трех сотен защитных контуров! Я вплёл туда пространственные ловушки! Да их даже на ступени Разрыва Пределов вскрывали бы неделю! Как ты вообще…

Призрак осёкся и махнул полупрозрачной рукой.

— А, плевать! Видать, энергия пожухла за эти века. Главное, что ты здесь, плоть здесь, а значит, твоя тушка переходит в мою юрисдикцию! Умри!

С диким воплем старец бросился на абордаж, надеясь силой выбить чужую душу из физической оболочки. Сияющий сгусток устремился прямиком к груди юноши. Тем не менее результат оказался весьма комичным. Истребитель Орд шлёпнулся о грудную клетку и просто отлетел назад, будто столкнувшись с невидимой пружинящей преградой. Старик неуклюже закувыркался по воздуху и уселся прямо в растекающуюся чернильную лужу.

Мин тяжело выдохнул. За этот длинный день его пытались ограбить преступно много раз. А теперь ему навязывали ещё и этот коммунальный спор за квадратные метры в собственном теле.

— Вы там что, номерки в очереди на моё тело выдаете? — осведомился Мин, массируя переносицу. — Или у вас, ископаемых, это популярное хобби? Буквально недавно один старый хрыч пытался провернуть ровно то же самое. Распинался про идеальный сосуд, рисовал схемы. Пришлось сжечь его душу дотла. Теперь ты. У меня в голове не постоялый двор, дед. И регистрация давно закрыта.

Сидящий в луже Гу Лань с шоком разглядывал свои ладони. Произошедший сбой не поддавался осмыслению. Призрак сузил глаза и пустил в ход духовное зрение, вознамерившись наконец рассмотреть структуру оказавшегося столь неподатливым и беспросветно наглым кандидата.

Мерцающий взор дотошно исследовал меридианы парня.

Вскоре над звездной пустотой раздался вопль отчаяния. Пожалуй, именно так в преисподней кричат грешники, когда осознают, что в следующем перерождении будут жабой.

— ШЕСТНАДЦАТЬ⁈ — Гу Лань вскочил на ноги, его седая борода встопорщилась, а лицо исказила гримаса чистейшей, незамутненной агонии. Он схватился за голову. — ШЕСТНАДЦАТЬ МУСОРНЫХ РУСЕЛ⁈ О слепые, безмозглые Небеса! За какие такие кармические грехи я оказался привязан к инвалиду⁈

Гость заметался вдоль чернильных пятен, в полном расстройстве вскидывая кулаки к несуществующим небесам.

— Калека! Бездарность! Грязь из-под ногтей! Да в мою эпоху даже привратные шавки рождались с пятьюдесятью меридианами! Слепые свиньи имели тридцать! А ты… шестнадцать забитых, кривых водосточных труб! И я собирался в это вселиться⁈ Да я бы сам себя задушил от стыда в первый же день! Какой позор, какой неописуемый позор!

Мин спокойно дождался, пока истерика старика пройдёт первую фазу отрицания.

— Ну, насчёт труб ты преувеличиваешь, — философски заметил юноша. — Не так давно их вообще было шесть. Растём. К тому же, этот «инвалид» прямо сейчас является хозяином артефакта, в котором ты так удачно прописался. И судя по тому, что ты не смог даже волосок у меня сдуть, прав тут у тебя примерно столько же, сколько у плесени в сыром подвале.

Размашистые шаги деда резко прекратились. Спесь окончательно слетела, уступив место мрачной догадке. Владыка торопливо вскинул руку, намереваясь собрать остатки собственной энергии и покинуть ловушку. Усилия пропали даром. Духовные канаты, мёртвой хваткой вцепившиеся в сущность Гу Ланя, тянулись глубоко в непроницаемые стеклянные своды флакона.

Остатки янтарной оболочки растворились. Артефакт навесил на великого предка унизительный статус собственной частицы. Управлял же этим дивным предметом стоящий неподалёку парень.

— Ах ты ж мелкий выродок… — прошипел Гу Лань. Благородство окончательно покинуло его облик. На месте грандмастера стоял озлобленный скряга с рыночной площади. — Думаешь, стал хозяином этой игрушки и можешь хамить мне, Гу Ланю⁈ Я видел, как рушились империи! Я начертал защитный массив над целым океаном! Мои наложницы были красивее богинь, и у каждой грудь была больше, чем весь твой запас ци! Я…

— Утихни, ископаемое, — оборвал его излияния Мин, стерев с лица любые намёки на вежливость. Ночёвка в подвале выдалась напряжённой, тратить ценные часы на рассказы про чужие гаремы он не собирался. — Я не знаю, кого ты там щупал за океаном три тысячи лет назад, но сейчас ты сидишь в моей банке. А я очень устал, и терпение у меня короткое.

Начертатель шагнул вперёд.

— Ты будешь сидеть тихо и отсвечивать только тогда, когда я разрешу. Понял? Если от тебя будет больше шума, чем пользы… — Мин нехорошо улыбнулся. — Я схожу на ближайшую ферму. Наберу ведро самого свежего, вонючего конского навоза и залью его прямо в горловину этой Чернильницы. И ты будешь плавать в этом дерьме ближайшую тысячу лет, наслаждаясь новыми ароматами. Как тебе такая перспектива, Владыка Звёздного Предела?

Челюсть судорожно сомкнулась. Бывший бессмертный уловил уверенность в чужом тоне. Этому бесстудному парню действительно ничего не стоило насобирать отходов, превратив легендарный сосуд в зловонную помойку.

Боевой порыв иссяк. Патриарх молча уселся на чернильный пол, подогнул ноги и насупился, скрестив руки на груди.

— Поколение бесстыдных идиотов, — тихо, но с чувством пробурчал он себе под нос. — Мало того, что таланта как у сушеной репы, так еще и манеры базарного разбойника. Никакого уважения к сединам. Тьфу. А я между прочим был великим…

Мин задумчиво потер подбородок, оценивая поникшего Владыку Звёздного Предела. В уме стремительно складывалась довольно циничная, хотя и вполне логичная развязка ситуации. На самом деле, этот дух из капли таил в себе знания, на фоне которых крупнейшие книгохранилища Долины смотрелись бы сборником детских басенок. Что куда важнее, дед оказался безнадёжно беспомощен. Артефакт, поглотивший старца, попросту переварил чужую духовную оболочку, намертво привязав сознание пленника к воле юноши. Небожитель прекратился в духа из бутылки, который по сказкам выполняет желания.

Тем временем Гу Лань, вероятно, тоже успел прийти к собственным выводам. Старик прокашлялся и гордо выпятил грудь. Призрак принялся усердно разглаживать невидимые складки на своих иллюзорных рукавах, пытаясь вновь нацепить маску снисходительного учителя.

— Юный друг, — начал старец бархатным, вкрадчивым тоном. — Небеса полны неожиданностей. Наши судьбы переплелись не случайно. Я вижу, твоё тело страдает от изъянов, но я добр. Если ты лишь самую малость ослабишь вот эту печать контроля на третьем слое артефакта, пустишь немного внешней ци в мою сторону, я в долгу не останусь. Подарю тебе рецепт мази для твоих… русел. Мы же разумные люди, зачем нам враждовать? Можно и помочь друг другу.