Всевышний наказывает страны, погрязшие в угнетении.

Нельзя обвинять того, кто отвечает на пытки и мучения.

Нужно уметь слушать других. Не только ушами, глазами, сердцем и душой.

Когда тебя понимают – это роскошь, о которой мы мало думаем.

Если хотите убрать тень, то нужно погасить свет.

Где движение, там достаток.

В основе всего есть смысл.

Каждый человек сам отвечает за свои поступки.

Недозволенное – легко, а совершать дозволенное – трудно.

В этой жизни нет ни одного груза, который тебе не под силу.

Болезнь – тоже наше право. Мы имеем право и плакать, и бояться.

Аллах не любит, когда у кого-то есть привилегии.

Когда творишь милостыню, пусть левая рука не знает, что делает правая.

Слава – это беда.

Терпение горькое, а плоды сладкие.

Страх дает конец жизни, а ложь – судьбе.

То, что ты встретишь на дороге, может оказаться не тем, к чему ты стремишься.

Уход – это декларация свободы.

Существование и человек находятся в постоянном путешествии.

У всех свое чудо.

На что я смотрю, то и вижу.

Следуй за истиной, в которую веришь.

Тот, кто перечит сердцу, борется с умом.

То, что кажется тяжелым, для человека, – это благо.

В мире могут быть и другие законы физики, которые мы еще не обнаружили.

Путь – это сама дорога.

Человек все еще в тени первого преступления. Когда Каин ударил по голове камнем Авеля, мы не продвинулись оттуда ни на метр. Грехи там и есть. Зависть, злопамятность. Зависть дьявола, которого выгнали. Человек не может решить самую большую проблему – как с этим всем справляться? Есть ли выход при насилии, что применено несправедливо. Справиться без его применения? То насилие, которое ты предпочитаешь применять при несправедливом насилии, само может в один день стать несправедливым? Каждый период жертвует своими людьми и превращается в то, что пытается свергнуть. Насилие. Как ты в нем не оказался, как не превратиться в то, с чем ты воевал? Да, не было времени. Может, и превратился бы. А помешало милосердие, понимание любимых и близких. Если они изменят нас, насытят того волка, что в нас сидит, вот тогда мы сможем победить этот голод, будем смотреть на мир иначе. Потому, что голодный во всем видит то, что можно разорвать, съесть, убить. Дерево для него – это то, что можно сжечь, а вода, чтобы согреть. Но есть сторона у этого измерения, от которой не откажешься. И ты прямо у дверей этого измерения. Милосердия недостаточно, чтобы излечиться. Настоящие изменения следуют после. Они где-то там. Что-то, что подлежит изменению, зависит от того, во что превратиться. Если бы львы могли говорить, мы бы их не поняли. А газель понимает льва? Ты будешь неполноценным пока то, что ты получил, не станет тем, что ты отдал. Чтобы всех спасти, для начала нужно вылезти из собственной оболочки. Путь – это сама дорога.

Когда я думаю, что в будущем молодежь будет править страной, я чувствую безысходность. Нас учили уважать старших, быть серьезными. А молодые очень нетерпеливы, бесчувственны, ждать не умеют.

Человек создан из волнения. Человек создан из спешки. Спешка из волнения. Об одном и том же? Почему человек волнуется, переживает? Это все из-за страха? А чего он боится? Смерти. Почему человек боится смерти? Из-за своих недостатков? Результатов? Из-за пережитого или из-за того, что пережить не смог? Весь мир в спешке. Новости, требования, фирмы, страны. Все забыли, что они для людей. И будто бы они что-то найдут, если пойдут вперед людей. И, несмотря на людей, бегут, пытаясь забыть их. Мы предложили, доверенное небу, горам, земле. Они не захотели брать на себя этот груз. Они испугались. А человек на себя взял. Потому, что он очень жесток и очень невежественен. Жестокий – жесток к себе. Невежественный – также к себе. Кто знает о человеке больше, чем он сам. И может научить его этому, есть ли в мире такой? Почему те, которые знают ответ на этот вопрос, ищут жизнь на Марсе? Закрывают глаза на то, что их жизни уходят. Почему мы отправляем жертвования тем, кого не знаем, но не здороваемся с соседями? Мы ищем благо вечно где-то вдали от нас. Мы так бежим от него? Разве добро не перед нами? Ребенок, которого мы можем порадовать; животное, которое мы можем погладить; бедняк, с которым можем сесть за стол. Мы спрашиваем, как ваш ребенок, жена, муж. Когда в последний раз звонили маме, папе, родственнику? Ту вежливость, что мы видим в других. Нам ли так не подходит, что мы отказываемся ее показывать. Когда улыбаться и здороваться стало необыденностью. В каком суде нас осудят за то, что мы извинились, пусть и будучи правыми. С каких пор мириться – это преступление? Человек рожден из спешки. Может, мы не можем изменить то, с чего созданы. Но, можем выбрать то, из-за чего спешить. Спешите здороваться, улыбаться, давать милостыню, писать письма, звонить. Спешите признавать то, что в бесконечном мире мы лишь маленькая часть со всеми нашими благами и плохими делами. Что дни идут быстро, спешите это осознать. Ничего не останется с вами, кроме милосердия и понимания, что все это время уйдет. Поймите это не на последнем своем дыхании. Спешите смеяться, видеть, чувствовать, любить. Спешите! Спешите!

Мевлана Джалаладдин Руми /Mevlânâ Celâleddîn-i Rûmî

Мевлана Джалаладдин Руми /Mevlânâ Celâleddîn-i Rûmî, (2023-2025)

Всему свое время, ты только жди. Твое обязательно к тебе придет.

Либо найди этот путь, либо потеряйся на нем.

Армия монголов гордится совершенными убийствами. Пленных они не берут. Монголы желают не мира, а войны.

И в разлуке есть свой смысл. Но разлуку завершит только смерть. Только тот, кто разлучил нас, поможет нас воссоединить.

Человек не должен следить за поступками других людей, а, в первую очередь, должен следить за своими.

Дверь откроется, стоит тебе только постучать по ней. Не знаю, когда именно, но ты стой у этой двери.

До тех пор, пока не сгоришь, пока не сожжешь, сгорая.

Не верь созерцаемому, ты можешь обмануться им. Ведь истина может крыться в слышимом. Тогда оставь созерцаемое и прислушайся к тому, что можно услышать. В слышимом есть нечто, что кричит тебе: «Найди его».

Есть видимый мир и скрытый. Один – перед нашими глазами, а другой – в нашем сердце. Какой из них опаснее? Мы знаем, что делать с видимыми явлениями. Но бурю, что разразилась в нашем сердце, не измерить. И для того, чтобы избавится от груза в видимом мире, начинаешь молиться. Если Всевышний пожелает, то избавит тебя от груза. А как быть с другим? Явное мы видим, но увидеть то, что на сердце, невозможно. И тогда начинаешь просить вернуть тот груз, в явном мире. Поскольку тяжесть груза в явном мире известна. А тяжесть груза на душе – нет. Ты можешь убежать от груза в явном мире, но убежать от груза души невозможно. Поскольку, куда бы ты ни пошел, ты несешь этот душевный груз с собой. И тогда человек, не в состоянии справиться с этим грузом на душе, говорит: «Истина на стороне священной киблы. Воссоедини меня с ней, приведи меня к ней».