— А если дождь? — спросил он.

— А что сказано про прогноз от погодных магов в условиях? У тебя же середина лета по заданию вроде. Самый зной… В такой разве что ярая гроза может случиться. Но тогда и сель пойдет. Давай попробуем оба варианта прокрутить…

Мы просидели в беседке весь обеденный перерыв. Я успела проверить его задачи, а заодно запомнить все. Чтобы самой уже не решать, а лишь записать работу и после сдать.

Жаль, что с зачетом так просто не выйдет. Судя по пухлым тетрадям, которые мне отдал Радован, сидеть мне с ОТО до самого утра…

С мрачностью моих мыслей могла посоперничать только тень, которая враз закрыла собой солнце, а заодно и выход из беседки.

— А вот ты где, белобрысая, — пробасил знакомый голос.

Глава 16

Тармиш стоял в проходе и лыбился от уха до уха, словно застал нас с кучерявым за развратом. И последующие слова сокомандника — чтоб этого здоровяка драконы сожрали — это подтвердили:

— И чем это вы тут таким уединенным занимаетесь? — скабрезно протянул громила, который еще вчера был недоволен тем, что именно меня взяли на место Марики.

— Задачи решаем! — рявкнула я на этого типа, который, похоже, и в кулинарном рецепте был готов узреть интим. — Можем пригласить тебя на групповой мозговой штурм. Присоединяйся! А то здесь такие мощные интегралы…

Боевик тут же засох, точно мумия. Да и с инициативной магией стало примерно то же: она качественно сдохла и накрылась саркофагом.

М-да… Судя по такой реакции Тармиша, кажется, на такие групповушки его еще не звали. Не верили, что ли, во внушительный потенциал парня?..

Меж тем здоровяк, переварив мое приглашение, наконец перешел к сути:

— Я это… того… от тренера. Милошевич просил передать, что если ты уже живая, то приходи на арену в то же время, что и вчера, и не опаздывай.

— Я не опаздываю, а появляюсь ровно в тот драматический момент, когда все к этому готовы, — обиделась на такой поклеп.

Тармиш усмехнулся:

— Ладно, бывай. И… ты вчера классно ту гаргулью схватила. И это… Я был не прав насчет того, что лучше бы твое место Иваса заняла… Ты его достойна.

Вот хотел ведь боевик извиниться. Но мой вредный характер…

— Это она тебе сама сказала? — не удержалась я, припомнив наш вчерашний милый девичий разговор в умывальне, в стиле: злость прошла, все забыто, пара раненых и даже нету убитых…

Боевик на мой вопрос густо покраснел. Аж уши запылали, и нехотя выдохнул:

— Да.

А после развернулся и ушел. Радован проводил его недоуменным взглядом и уточнил:

— А что это за Иваса?

Пришлось пояснить.

— Да познакомились вчера случайно. Девушка с тонкой душевной организацией.

«Которой стены проламывать можно», — я не добавила. Но то, что над невозмутимостью, ну или над влюбленностью, адептке все же стоило поработать — это факт. Глядишь, и кости были бы целее…

Впрочем, больше на воздыхательнице беглого мы с Радованом останавливаться не стали, а еще раз пробежались по всем заданиям, сдавать которые предстояло в конце учебной недели. В смысле, уже послезавтра… а там два выходных и… Привет, турнир! Как все быстро-то! А я еще не проверила, есть ли под ареной подземные ходы. И зачет не сдала, и… Я, может, только жить и учиться в академии начала. И уже — все. О том, что в это «все» входит и Беглый, думать решительно не хотелось. Мне нет дела до этого типа. А вот до практикума, который должен был начаться сразу после обеда, — еще как.

Потому, подхватившись, мы с Радованом выскочили из беседки и припустили к складам — туда, где у нас был практикум по приемке грузов.

Благо путь туда я знала отлично. Так что у амбаров академии мы очутились вовремя. Ибо даже если время уже подошло, а преподаватель еще нет, это опозданием не считается.

Вскоре к массивным воротам хранилища подошла и преподавательница — магесса Невен Тэслин. По ней сразу было видно — эта дама, как птица счастья. Не в плане того, что волосы ее отливали синевой, как вороново крыло (хотя и это тоже), а в том, что она своим видом качественно отпугивала неприятности, а заодно и вводила в нервный трепет поставщиков.

Те, кстати, прибыли с обозом почти следом за ней. И начали споро выгружать с повозок бочонки, мешки, ящики, вязанки…

Нам же была поручена приемка. Кому-то достался учет овса, кому — чечевицы… Мне вот пршут. Эти вяленные на ветру в тени свиные окорока с пряностями, темно-красные, с белыми прожилками жира, завернутые в холстину и пахнущие так, что я могла закончить свои дни бесславно и прям сегодня, утонув в собственной слюне… Они были чистым искушением! М-м-м… И, судя по всему, не для меня одной.

Хотя весовой артефакт, на который положили первый окорок, исправно показал целых десять мер.

— Че стоишь, давай, принимай! — скомандовал возничий, обманувшись моей тощей фигурой.

Я же, критически глянув на пршут, прикинула, что в нем и восьми мер нет. Потому взяла его за рульку и подняла, прикидывая вес. Ну точно.

— Долго будешь еще стоять? — напирал мужик, недовольно кривясь.

— Пока не выясню, насколько твой артефакт врет, — с этими словами я отложила окорок обратно на телегу и полезла в сумку.

— Да ты в своем уме, девка! У меня отродясь все исправно было, — набычился доставщик и упер руки в боки. Может, кого бы и устрашило это зрелище: когда тебя пытаются впечатлить пузом наперевес (то перло поверх кушака, как тесто из кадушки), но только и я знала, как впечатлить собеседника.

Например, стандартным цилиндром с разрывным проклятием. Его вес был всегда точен до медьки: сделаешь чуть тоньше стенки — и заклинание, заточенное в них, рванет раньше времени. Чуть толще — вовсе не сработает. Да и метать эту дуру в схроне врага сил куда больше уйдет.

Так что я положила запечатанный металлический корпус на весовой артефакт и произнесла:

— Этот разрывник должен потянуть не больше полумеры. Если окажется не так… значит, он не исправный, и я смело могу срывать пломбу…

Мужик, еще пару мгновений назад сам готовый рвануть — таким красным был от злости, — вдруг сбледнул. А когда на напольном артефакте высветился вес чуть больше цельной меры, и вовсе смахнул с висков выступившие бисеринки пота.

Я же невозмутимо взяла цилиндр и потянулась к пломбе, уточняя:

— Ну так что, я ее срываю…

— Не стоит торопиться, — сдавленно произнес доставщик и добавил: — Видать, давно не проверял артефакт у мага, разрядился небось… А у вас, госпожа чародейка, рука отличная, вес прям чует. Может, вы так, безо всего, по своим ощущениям мясо примете… — и так заискивающе это прозвучало.

Нет, мне пару раз пытались взятки давать те, кого я грабила, суля, что заплатят поболее, чем заказчик… Но чтобы натурой? В смысле свининой — такое впервые.

Хотела было намекнуть, что моя рука отлично различает вес и серебряных монет, но желудок предательски сжался, намекая, что он не кошелек, пустым долго не протянет. Поэтому махнула рукой и согласилась. Что только не сделаешь на благо академии и своего аппетита.

Так что приняла я все двадцать окороков, записав их вес по своим ощущениям. А поскольку математике Ио учил не по учебникам, а по принципу: важнее правила сложения и вычитания, берем мы или отдаем, — то у меня десять плюс десять мер в сумме давали лишь восемнадцать.

Мужик пыхтел, потел, таскал окорока, но молчал. Не хотел подрывать и доверие академии к поставщику, и свою репутацию, и тело… Разрывное проклятие, вырвись оно из цилиндра, разнесло бы и первое, и второе, и третье в пух и прах.

А я разумно взвешивала пршут одной рукой, а из второй разрывник не убирала. Так, маленькая деталь, напоминание и оберег от лжецов разом.

Так что по итогу, чтобы мои измерения сошлись с накладной, доставщик выдал мне один кусок пршута сверху. С видом «подавись, ведьма!». Зря он так. Я была голодной и такие укусила. Пару раз… Десятков раз. А что. Ректор обещал мне усиленное питание. Я вот и добыла его себе, как смогла!