Причем весь их вид словно кричал: «Пульсары на землю! Не двигаться! Наша комендантша на боевом взводе!»

И если честно, я этому предупреждению вняла и замерла, ибо Милада Батори сейчас выглядела поопаснее, чем иной демон. Ибо тот убивает пламенем, а этой даме и рот открывать не надо, чтоб испепелить. Достаточно взгляда.

— Все живы! — отозвалась я и, подумав, добавила: — Ну, если не считать нервов, сна и кроватей — они ушли от нас безвозвратно…

В ответ мне почудился скрежет стираемой зубной эмали. То ли госпожу Миладу огорчила первая часть моей фразы про живых, то ли вторая — про почивших…

— Ничего страшного, — меж тем я поднялась с видом человека, который дракона съел на том, чтобы не видеть и, вообще, подчеркнуто игнорировать то, что у него под самым носом. Например, комендантшу в режиме «убью, не замечу и еще раз убью». А после сделала шаг, закрывая опешившую Славику, которая, кажется, только сейчас начала осознавать масштабы учиненных ей бедствий. — Мы просто слегка позвдорили с соседкой. Она утверждала, что мне в комнате не место и она может меня ненароком пришибить. А я ответила, что у нее кишка тонка и вообще она слабачка. Вот и… — я развела руками, показывая на итог диспута. — Выяснилось, что все же да, слабачка. Я же жива!

У госпожи Милады дернулся глаз. Потом клык, ибо челюсть клацнула. А затем я на миг уверовала, что комендантша сейчас решит проверить лично, насколько я неубиваемая.

Но все же эта кубатуристая дама, надо отдать ей должное, имела просто железную выдержку и ограничилась всего лишь бранью. Но какой!!! Так и хотелось за ней записывать.

Крыла она двух спорщиц во все корки, спуская пар, который у нее шел из ушей. И это была не совсем фигура речи… Казалось, что комендантша, словно чайник, вот-вот закипит и ошпарит, но обошлось.

— И чтоб до рассвета все прибрали! И дверь поставили, иначе сами вылетите у меня обе отсюда! Ясно? — рявкнула госпожа Милада и резко развернулась на каблуках. Причем так, что ее коса, которая была толщиной с руку, гулко ударила об обгоревший косяк. Тот протяжно застонал и… выпал к нам в комнату.

— Камни она, что ли, в нее вплетает… — тихо-тихо поинтересовалась я у Славики.

— Скорее уж обух от топора, — отозвалась огневичка, глядя вслед госпоже Миладе, глядя, как соседки по этажу расходятся.

Когда же комендантша и адептки ушли, Славика вдруг покаянно выдохнула.

— Спасибо, что правду не рассказала. Меня бы точно после такого…

«Запечатали» она не сказала. Но и так все было ясно.

— Знаешь, у меня есть одно зелье. После него нервы — как канаты, выдержка — железная, морда невозмутима, как чугунная сковородка. В общем, пара глотков — и тебя от металлолома не отличить. Правда, лекари ее не жалуют, ибо и чувства та замораживает. — честно предупредила я о зелье каменного сердца, которое было в ходу только у черных алхимиков.

— Знаешь, даже если оно напрочь отбивает все эмоции — лучше так, чем я кого-нибудь угроблю… Сегодня вон только чудом тебя не убила, — сумбурно закончила Славик.

Я не стала уточнять, что это было не чудо, а правило: лучший способ выжить в самой страшной легенде — быть подальше от героев и их приключений. Вот я и была подальше от них.… правда, нашла взамен свои собственные.

Чтобы увести разговор от щекотливой темы, уточнила у Славики:

— Но когда мы спать ложились, ты же вроде ничего была?

— Да, я письмо от маминого целителя еще утром получила. Но старалась сдерживаться… — она закусила губу в отчаянии.

Хотя, как по мне, ей бы сейчас стоило поплакать, выплеснуть все… Иначе ведь опять рванет. О чем боевике и сказала:

— Знаешь, мой нач… Папа говорил: если не давать волю гневу, то он согнет в бараний рог тебя, — я присела и обняла ее за плечи, которые были в разводах сажи.

Хотя еще пару дней назад я бы просто достала из уцелевшего шкафа плащ и, расчистив на полу место заклинанием, улеглась бы спать.

Но сейчас я не могла так поступить. Не знаю, что этому виной — гадский пирог, который Славика для меня добывала, или то, что я успела узнать ее историю…

Но так или иначе, я осталась рядом, увещевая о необходимости «выпускать пар» и давать волю чувствам. На полигоне ли, швыряясь заклинаниями, или в крике… Неважно как, но давать.

— Чем дольше ты будешь только сильной, тем быстрее станешь слабой, — выдохнула я, глядя на Славику, в глазах которой не было слез, но, сдается мне, на душе у огневички их — целый океан.

И Славика вдруг всхлипнула… А после и вовсе заплакала. И через эту влагу она словно говорила те слова, которые была не в силах вымолвить ее душа.

А я… я была рядом. Не успокаивала глупостями, не отвлекала разговором. Просто была. Раз ее мать когда-то не смогла вот так оказаться рядом и… нет, не выслушать. Безмолвно поддержать. Ведь, по сути, когда Славика инициировалась как маг, она потеряла отца. И резко, в один миг повзрослела. Надела на себя броню защитницы и… так и не смогла ее снять.

А сейчас… всего лишь приподняла всегда опущенное забрало. Успокоилась Славика, когда забрезжили предрассветные перламутровые сумерки. Солнце еще не поднялось из-за горизонта, но край неба начал уже розоветь.

— Легче? — уточнила я.

Огневичка, словно прислушавшись к себе, кивнула… И я, широко зевнув, заключила:

— Ну раз так, то за ремонт отвечаешь в нашей комнате ты. А я — за сон! — и распределив обязанности, сделала то, что еще давно должна была: достала плащ и, расстелив тот на полу, улеглась.

— Договорились, — услышала я уже сквозь дрему.

Славика, кажется, что-то там чаровала, шуршала, ходила, но я не прислушивалась. А после и вовсе отрубилась, чтобы спустя, кажется, всего миг удары побудного колокола разорвали тишину над моими ушами.

Не открывая глаз, я простонала:

— Боги! Какая рань! В такую даже старики не встают, чтобы занять очередь в лечебницу!

После чего малодушно попыталась накрыться подушкой. Но той не оказалось. И одеяло было тоже каким-то хлипеньким, и матрац… Тот вообще гад, подвел. Ибо, кажется, из-под меня сбежал! Других вариантов, таких как кража, не было. Я бы почувствовала…

Эти идиотские мысли бродили в моей голове, в то время как тело настойчиво кто-то тормошил:

— Вставай. На занятие опоздаешь…

Мне хотелось опаздывать куда угодно, хоть на собственную казнь. На нее — особенно.

Но толкавший меня был настырен, и я все же открыла глаза, чтобы узреть отвратительно позитивный, яркий весенний день.

— Мы и так проспали! — тем же увещевала Славика.

— Побудка… — простонала я.

— Не побудка это, а сигнал на построение уже. Для боевиков…

— Так ты же одна из них…

— Ничего, впаяют штраф и только, — отмахнулась подруга… Да, наверное, все же она, а не просто соседка.

— Так что подъем, встаем, иначе умрем!

— Кто нас будет убивать? — зевая, уточнила я, впрочем, поднимаясь и натягивая ту единственную форму, которая у меня осталась — красную, командную. — Если что, у меня есть отличные яды, кинжалы и пара магострелов — перечислила я арсенал борьбы с теми, кто решит покуситься на робкую невинную адептку Ионир.

— Стыд! — Мы от него сгорим, если опоздаем на занятия, — парировала Славика.

Я прикусила язык, что куда вероятнее сгореть от волны пламени. К слову, о последнем: в коридоре от него ни следа не осталось. Не знаю, что за заклинания использовала огневичка, но все выглядело более чем пристойно. Побелка на потолке и вовсе новее, чем была.

Это я заметила, пока мы мчались в столовую. А та гудела, точно растревоженный улей. Все обсуждали новость: прибытие первой команды. Делегация из королевства Марворис. Гости, драконы, красавчики-маги, очаровательные чародейки… Иностранцы!

— Слышала? У них там свой чемпион, в прошлом году всех размазал! — донесся голос за соседним столом.

— А мне говорили, что они вообще без тормозных амулетов прыгают, в воздухе заклинание плетут! — взвизгнула слева какая-то девица.

— Это не они плетут, а тебе наплели! Создать гасящий удар контур — на это уйму времени надо, так что твой марвориец десять раз трупом станет, пока закончит, — авторитетно возразили ей.