Мне один даже успел заявить:
— Куды прешь, малявка!
А получив каблуком в колено, узнал, собственно, куда именно. Маршрут я озвучила с легким матерным акцентом, зато очень четко. Все же чревато будить девушку рано утром. А приставать к ней с вопросами — вообще опасно для жизни и суставов.
В общем, я смурная, зеленая (в смысле — форма зеленая, хотя лицо, наверное, тоже было цвета весеннего леса), с темными мыслями и светлой головой (спасибо, мама с папой постарались с цветом дочерней шевелюры) вышла на полигон и, поравнявшись со здоровяком, который больше всего был похож на тренера, начала:
— Я не подавала никаких…
Рослый мужик, из тех, которые могут тебя на одну ладонь положить, а второй прихлопнуть, оторвался от созерцания драконов и глянул на меня. Как на вошь. Заговорившую и лишь тем интересную.
— Имя? — перебил тренер меня тем тоном, которому не перечат даже самоубийцы.
Пришлось вскинуть голову, чтобы посмотреть этому лысому здоровяку в глаза. Его голова сияла, как полированная булыжная мостовая после дождя, точно он спер у кого-то из вышних нимб и вместо того, чтобы спрятать тот, нацепил себе на макушку.
Ибо весь остальной облик говорил: у этого типа нет ничего святого. Ни милосердия к адептам, ни сочувствия, ни жалости… Хотя за содержимое тренерского желудка я не ручалась. Может, тренер с утреца хлебнул вин… виноградного соку десятилетней выдержки, которое осенил жрец перед мессой…
Меж тем, не подозревая о моих мыслях, наставник буравил одну скромную воровку ответным взглядом. Тот был устремлен из-под двух сведенных к переносице едва различимых дуг бровей. Глаза — темные, глубоко посаженные, смотрели тяжело, но не зло. Скорее, как у человека, который привык оценивать мага-желторотика за секунду и сразу понимать: этот сдохнет, этот сбежит, а этот еще, может быть, выживет, если начнет хоть немного соображать.
Но самым эпичным в волевом лице лысого оказалась челюсть — почти квадратная, будто высеченная из цельного куска серого камня. Об такую только кулаки разбивать!
В общем, мощная у мужика была хар… Харизма! Во!
Хотя и плечи не подкачали — широкие, как крепостные ворота. Накинутая поверх простой льняной рубахи кожаная безрукавка ничуть не скрывала их мощи. На поясе у тренера висела фляжка и был заткнут короткий метательный нож. Да и голенище сапога у него как-то подозрительно оттопырилось…
— Адептка Эйрис Ионир, — выдохнула, решив, что не стоит в открытую противостоять такому: снесет, как сель, закопает под собой и не заметит даже.
Так что не стоит возражать напрямую. Тем более зеваки оживились, видимо предвкушая разборки.
Гороподобный же тренер глянул на листок, который держал в руке, скривился точно от зубной боли и пророкотал:
— Тогда кто внес в список ваше имя? — протянул наставник.
«Я очень хотела бы это знать, — мысленно отозвалась я лысому. — И буду ради этого копать-копать-копать… Сначала сведения, разыскивая этого умника, а потом его же зарывая в приготовленную могилку».
И даже кандидаты для этой торжественной церемонии уже имелись. Поскольку было подозрение — это мои одногруппники-душки (ибо рядом с ними было как-то душно, хоть окно открывай и вон тех зануд выкидывай) решили отомстить так новенькой выскочке, не иначе.
Ибо это было мелочно и так по-адептски, что ли… Если бы работал кто-то из моих коллег, то внес бы мое имя не в список кандидатов на отбор, а сразу в поминальный.
Я оглянулась, ища подтверждение своей теории. И точно, в толпе зевак углядела и вчерашнюю девицу, которой нос отбила, и пухленькую любительницу замочных скважин, и кучерявого одногруппника.
— Ветром надуло, — тихо с досадой процедила я в сторону этих троих пристукнутых дверью мстителей. Эх, надо было вчера врезать получше, чтобы отбить не только части тела, но и желание мне пакостить вместе с мозгами. Хотя… похоже, последних просто нет.
Только лысый услышал мои слова и сквозь стиснутые зубы процедил:
— Если нет мужества признать, что захотела покрасоваться, а теперь трусишь — тебе здесь, дорогуша, не место!
С этим заявлением я была абсолютно согласна: мое место действительно не здесь, а в теплой постельке, в которой я не успела все положенные на эту ночь сны досмотреть…
Я уже приготовилась, что сейчас будет пара мгновений позора. Троица моих пристукнутых дверью будет рада тому, как одну заучку сейчас на место поставят так, что она сядет. С размаху и в лужу.
Эх, жаль, вчера не шибанула посильнее, чтоб не только части тела у некоторых отбить, но и желание пакостить. Впрочем, с ними я еще разберусь. Потом, а пока…
«Кажется, не все так плохо» — успело пронестись в моей голове. Но кое-кто оказался даже быстрее мысли.
Тотчас, гадюкой из-под камня нарисовался — водой не смоешь, золой не сотрешь — Беглый собственной персоной. Он подбежал ко мне с фразой:
— Наконец-то и последняя пришла!
И тотчас, схватив меня за руку, потащил к дракону. Да так, что ни я, ни тренер возразить просто не успели!
М-да… А этот Кернир, хоть и уступал лысому в габаритах, но в напоре, похоже, ничуть.
Не успела оглянуться, как оказалась подле чешуйчатого бока крылатого ящера.
— Ты чего творишь? — зашипела я, поворачивая запястье в сторону большого мужского пальца: так высвободиться куда легче. Все же сопротивляется твоей силе он один, а не четыре — с мизинца по указательный. И прием, который я заучила еще с пеленок, сработал. Ну, мне хотелось верить именно в это, а не в то, что один Беглый мне просто позволил избавиться от его захвата. — Я только уйти хотела!
— И стать самой обсуждаемой адепткой академии на всю седмицу перед турниром? — приподнял темную бровь Кернир.
Гад, знал, в какое больное место бить! Лишнее внимание мне было сейчас не нужно. А начни я доказывать, что я ни при чем — оно мне будет обеспечено. Да и о сыскаре, которого уже наверняка послал отец Марики, стоят помнить…
Нет, выделяться нельзя… А вот провалить испытание — это с радостью. Главное, при этом самой не разбиться в лепешку.
К слову, о приземлениях: Беглый, не дожидаясь моего ответа на свой вопрос, просто накинул мне на шею петлю, точно висельнику.
Ощущения от тонкого кожаного шнурка, который чернявый через голову нацепил на меня, были именно такими.
Я глянула на амулет, очутившийся у меня на груди. Небольшой камень в оплетке из потемневшего серебра, с едва заметными рунами, которые вспыхнули, коснувшись моей ладони, будто узнали.
— Это твой тормозной артефакт. Он сейчас уже настроился на тебя. Нужно лишь сжать кристалл в руке. — пояснил Кернир. — Я его лично уже проверил. Все в порядке…
— Нет! — возразила я на последнее и, пока кое-кто не успел вставить хоть слова, добавила: — Ничего, к демонам, не в порядке! Какая-то сволочь вписала меня в кандидаты, а я ни разу не летала на драконе даже! Да я вообще высоты, может, боюсь. И падать с нее — тем более!
— Я буду рядом, — выдохнул Кернир, кладя руку мне на плечо. Этот жест должен был по задумке чернявого приободрить.
— Вот это-то и вызывает самые большие опасения, — фыркнула я, уже понимая, что Кернир, хоть и гад, но прав: если сейчас развернусь и уйду — привлеку к себе внимание тех, для кого до этого была невидимкой.
Тем более один мужик на меня уже пристально смотрел из толпы. Непримечательный такой мужик, со средним ростом, средним телосложением, средним… всем! Невыразительным и незапоминающимся. Да даже черты лица были такими, что мигом вылетали из головы, едва взгляд с них скользил куда-то дальше.
Не иначе следователь. Хотя, может, кто и из тайной канцелярии пожаловал…
Нет, определенно сейчас не время и не место быть заметной. Так что я с ненавистью глянула на три будущих трупа и схватилась за веревочную лестницу, по которой взбирались в седло.
Но не успела подняться и на первую ступеньку, как Беглый тут же решил помочь, и я ощутила его клешню на том месте, о котором говорят «полная», имея в виду проблемы, в которые встрял.
