Эпилептоидное «царство» часто устанавливается в закрытых организациях, относящихся к силовым ведомствам, пенитенциарным учреждениям, либо министерствам и прочим госструктурам. Когда в такого рода организации попадает личность с контролирующими чертами характера, общеорганизационная атмосфера контроля и подозрительности будет драйвером для личностной трансформации контролирующего характера в эпилептоидную личность. Случись же эпилептоиду быть назначенным генеральным директором в организацию открытого типа, где корпоративная культура ориентирована на взаимное доверие, доброжелательность и рост, то заложенные в структуре личности эпилептоидного директора внутренние установки будут действовать отравляюще на такую корпоративную культуру.

Для эпилептоидов характерно застревание в преимущественно негативных эмоциях, выражающих ту или иную степень злобы, либо раздражения. Они могут подолгу собираться, чтобы сформулировать мысль, подолгу вынашивать идеи, подолгу застревать в каком-либо эмоциональном состоянии, чаще всего выражающем ту или иную степень недовольства. В состоянии возбуждения могут проявлять реакции от раздражения до вербальной агрессии.

Роберт Де Ниро в роли Джека Бёрнса в фильме «Знакомство с родителями», 2000 г.

Вообще для эпилептоидов свойственно болезненно бдительно придерживаться очерченных границ социальной иерархии. Такие люди не выходят за обозначенные «флажки», но тщательно блюдут порядок на своей территории. Склонны делить коллектив на «своих» и «чужих» и любят выступать в роли опекунов: «Своих в обиду не дам». Насаждаемый повсеместный контроль для них служит инструментом проявления власти.

Другим вариантом доминирования может быть морализаторство. Они любят декларировать моральные нормы и следить за «облико морале»: «Наши люди в булочную на такси не ездят!»; «Живут не для радости, а для совести».

На руководящих должностях эпилептоиды отказывают себе в отдыхе и ожидают того же от подчиненных. Будучи склонными к агрессии, на работе могут активно выражать неудовольствие, раздражение, а дома впадать в ярость, если что-то оказалось неподконтрольным. Особенность такой реакции в том, что, бурно выплеснув агрессию, они успокоятся и будут вести себя как ни в чем не бывало. Раскаяний и извинений после такого всплеска не последует.

Как уже было отмечено, эпилептоидам свойственна преходящая злобно-тоскливая окраска настроения, а закипающее раздражение должно быть обязательно на кого-то выплеснуто. Они могут находить подходящий «молниеотвод» среди подчиненных или домашних, которые представляют собой «легкую мишень» и не дают «сдачи». Могут также переносить негатив на «удаленный объект» – «дурное» правительство, например. При этом для них характерно не только долгое «закипание», но и долгое «остывание». Могут застревать в чувстве обиды или даже мести.

Будучи эмоционально глухими, эпилептоиды не церемонятся с чувствами других людей, считая лишним распускать нюни. Чтобы понять, насколько они склонны к азарту, достаточно вспомнить роман Достоевского «Игрок».

Эпилептоиды могут быть подчеркнуто правильными на работе, а дома создавать атмосферу невыносимого тоталитарного контроля. Ревнивы, особенно если вторая половина, иногда намеренно, чтобы позлить, посылает двойственные сигналы в своем поведении. Если нужно «сообразить на троих», то предпочитают крепкий алкоголь, чаще водку, и могут пить до «отключки». Интересно, что насчет эпилептоидов Фрейд считал, что каждый «образец порядочности» должен иметь «островок порока», своего рода «темные импульсы», которым вынужден сопротивляться, но не всегда успешно.

Давайте посмотрим, как распознать эпилептоида. Эпилептоиды довольно-таки часто обладают плотным, но нескладным телосложением: большое туловище, коротковатые ноги и шея, грубоватые черты лица. Как говорится, «неладно скроен, да крепко сшит». Молодые женщины, однако, чаще всего скроены вполне ладно, но с годами они «тяжелеют». На работе, даже в субботу, эпилептоид всегда при костюме с галстуком. Держит лицо сообразно воспринимаемому «статусу». Если есть машина, она тоже обязательно соответствует «статусу». Любит обращение к себе по имени-отчеству.

На работе придерживается трех стилей общения, выработанных по принципу иерархии. Тех, кто выше по статусу, предпочитает слушать с напряженным вниманием. С равными ведет себя сдержанно, безэмоционально, говоря отрывистыми фразами. С подчиненными – с легким оттенком покровительственности или раздражения, используя зачастую «ты» и повелительное наклонение. В суждениях прям, без обиняков. В разговоре часто зарывается в детали, так что собеседнику для того, чтобы дослушать, требуется недюжая доля терпения.

В поступках других, пусть даже определенно положительных, нередко видит некую корысть. Часто говорит, что правильно, а что нет. Что хорошо, что нехорошо. Эмоционально скуп. Создается ощущение, что он недолюбливает других людей, будто они его раздражают самим фактом своего существования. Приходя домой, снимает рабочую маску напряжения – и это его любимые минуты жизни, переживаемое счастье. Однако закоренелый эпилептоид не может расслабиться даже дома.

Генеральный директор или руководитель департамента с обсессивно-эпилептоидными чертами личности будет повсеместно насаждать контроль как инструмент власти. Если эпилептоид – руководитель департамента, он будет вести себя как в «волчьей стае»: сначала тестировать, на какое место в иерархии он может претендовать, и далее держаться за эту позицию «руками и ногами». Эпилептоид любит играть роль «вожака», покровительственного «папы» для своих подчиненных и одновременно с этим держать их в напряжении, выражая неудовольствие по тому или иному поводу. Транслируемая им атмосфера хронического неудовольствия будет каскадом спускаться по иерархической лестнице, причем чем ниже, тем она будет сильнее. В ситуациях, в которых нужно найти ответственного, будет практиковаться поиск «козлов отпущения». Атмосфера морализаторства – что принято, что нет, что хорошо, что нехорошо – также будет действовать подавляюще на компанию. Строгий контроль времени прихода и ухода на работу, строгое согласование графика отпусков на год вперед, дисциплина. Строгие правила субординации и передачи информации – от подчиненного руководителю, и так по ступенькам. Процветание иерархической корпоративной культуры. Правило «Начальник всегда прав». Порицание неформального общения. Как это все узнаваемо и знакомо для постсоветской системы управления!

Нетрудно предсказать, что исходящая от генерального директора эпилептоидная культура стелет ковровую дорожку к бюрократизации и преждевременному старению организации.

4. Болезнь деятельного перфекционизма

По сути, деятельный топ-менеджер-перфекционист – это деятельная личность с чрезмерно усиленными чертами характера, выросшая в атмосфере завышенных требований и недостатка признания и с детских лет привыкшая быть «маленьким адвокатом самому себе»^[98]. Чувство долга и ощущение «я – хороший» выходят на первый план.

Однако, мина замедленного действия, заложенная глубоко в душе такого ребенка, будущего топ-менеджера, в том, что на неосознаваемом уровне у него остается ощущение, что «на самом деле, я – плохой». И для того, чтобы поддерживать статус «хорошего» деятельному перфекционисту приходится постоянно «грести» в полную силу. Как метко подметил Наранхо, такие люди как бы заключают сделку с судьбой: «раз я честен, справедлив, верен долгу, то имею право на справедливое отношение со стороны других и жизни в целом». По сути, они становятся заложниками восприятия своего статусного успеха, материального процветания и даже хорошего здоровья не как чего-то, чем можно наслаждаться, а как доказательства своей добродетели. Став топ-менеджером, деятельный перфекционист в доказательство своей добродетельности вовлекает всю компанию в эту нескончаемую круговерть. Как считает Ирвин Ялом, по сути, создаваемая трудоголиком круговерть есть не что иное, как борьба со временем, а именно с посланием времени, что «прошлое расширяется за счет сокращения будущего». Яростная борьба со временем может быть проявлением сильнейшего страха смерти, чаще на бессознательном уровне.