Можно лишь с уверенностью сказать, что определявшаяся д-ром Нансеном в 1923 году цифра детей беженцев в Европе в 400 000 несомненно и сильно преувеличена. С другой стороны, по неизбежности гадательной остается и принимаемая Земско-Городским Комитетом для одной категории, — детей нуждающихся беженцев, — цифра в 45–50 тысяч.
Относительно распределения детской массы по отдельным государствам за полным почти отсутствием точных данных приходится ограничиваться лишь общими соображениями, основанными на аналогии с распределением в Европе взрослого беженства.
Исторически проникновение в Западную Европу масс беженства в 1919–1921 гг. шло двумя путями: с юга, через Константинополь, и с востока, на протяжении всей сухопутной границы России. Таким образом, создалось два важнейших района первоначального поселения беженцев в славянских землях и в лимитрофных государствах. В третьем условно обозначаемом районе — в государствах центральной части Западной Европы — осело в первые годы лишь небольшое количество беженцев, вследствие запретительных мер правительств этих стран. В 1922–1923 гг. происходит новая передвижка беженской массы, на этот раз переносящая центр ее из лимитрофных и славянских государств в Германию и Францию. Нижеследующая таблица показывает распределение беженцев по отдельным государствам в 1924 году[74]:
Финляндия
15 000
Болгария
30–34 000
Эстония
12 000
Греция
2000
Латвия
15 000
Турция
10 000
Литва
25.00
Швейцария
2–3000
Польша
100–150 000
Англия
2–3000
Бессарабия
20 000
Бельгия
3500
Чехословакия
30 000
Франция
200 000
Югославия
30–35 000
Германия
120–150 000
Всего
590 685 000
Районы расселения и относительная численность в них детей в общем, конечно, соответствуют местам сосредоточения масс беженцев. Судя по вышеприведенной таблице, к 1924 году в славянских и лимитрофных государствах остаются еще большие сосредоточения детей, но сильно возрастает к этому времени значение центральной части Западной Европы. В частности, во Франции и Германии должно находиться около половины общего количества беженских детей.
Более определенные, хотя и не всеобъемлющие данные имеются относительно детей, обучающихся в русских школах.
Общее количество детей школьного возраста, нуждающихся в систематической материальной общественной поддержке, определяется З.-Г. Комитетом в 18–20 тыс., — по-видимому, эта цифра достаточно близка к истине. С исчерпывающей точностью произведен подсчет обучающихся в русской зарубежной школе детей беженцев.
По данным З.-Г. Комитета, эта школьная сеть в начале 1924 г. состояла из 90 школ, в том числе 43 средних и 47 низших. Общее число обучающихся в этих беженских школах детей достигает к этому времени 8835, из них 6937 детей в средней школе, а 1898 — в низшей. Из обучающихся в средних школах содержалось полностью в интернатах 4380 детей[75].
Учитывая же еще около 3000 беженских детей, обучающихся в школах русского национального меньшинства в лимитрофных государствах, общее число детей-беженцев, обучающихся в зарубежной русской школе, надо считать около 12 000; таким образом, за порогом русской школы должно оставаться, по-видимому, от 6 до 8 тысяч детей.
Помимо того, что далеко не все дети беженцев имеют возможность обучаться в своей национальной школе, надо еще иметь в виду, что и существующие школы распределены между отдельными странами крайне неравномерно. Об этом свидетельствует нижеследующая таблица, показывающая распределение школ и учащихся, а также содержимых в интернатах между тремя вышеупомянутыми районами в 1924 г.:
Районы
Средние школы
Начальные школы
Всего
\
Число школ
Число учащихся
Число детей в интернатах
Число школ
Число учащихся
Число детей в интернатах
Число школ
Число учащихся
Число детей в интернатах
Славянские государства и Балканы
26
4920
3931
16
590
72
42
5510
4003
Лимитрофн. государства
11
1308
275
20
788
91
31
2096
366
Остальные государства Европы
6
709
174
11
520
411
17
1229
585
Всего
43
6937
4380
47
1898
574
90
8835
4954
При первом же взгляде на эту таблицу бросается в глаза, что по числу школ, учащихся и особенно содержимых в интернатах наиболее благоприятно положение в славянских странах, значительно хуже это положение в государствах лимитрофных и неизмеримо хуже — в государствах центральной части Европы. Но ближайшее рассмотрение показывает, что эта неравномерность еще более разительна. Дело в том, что повсеместная организация большинства ныне существующих школ уже закончилась в 1920–1921 гг., т. е. ранее того, когда огромное количество беженцев из лимитрофных и славянских стран переселились в 1922–1923 гг. во Францию и Германию. Это массовое переселение однако не могло ввиду недостатка средств у З.Г.К. в то время сопровождаться созданием необходимого количества русских школ в новых местах. Нижеследующая таблица, сравнивающая количество беженцев и число средних школ в двух характерных группировках государств, иллюстрирует создавшееся положение:
Страны
Количество беженцев
Число средних школ
Число учащихся
Число содерж. в интерн.
I гр.: Финляндия, Эстония, Чехословакия, Болгария, Югославия…
ок. 125 000
37
6228
4206
II гр.: Франция, Германия
ок. 350 000
3
586
30
Как мы видим отсюда, сточки зрения возможности получать образование в своей национальной школе условия для беженских детей в государствах второй группы неизмеримо менее благоприятны, чем в государствах первой группы. Очевидно, что в таких странах, как Франция и Германия, отсутствие достаточного количества бесплатных или дешевых русских школ и интернатов вынуждает беженцев отдавать своих детей в школы иностранные, со всеми вытекающими отсюда последствиями.
О количестве обучающихся в иностранных школах детей-беженцев имеются лишь весьма неполные и не сводимые в общую картину сведения. Пополнение и систематизация данных об этой категории русских детей является задачей совершенно неотложной и с точки зрения практической школьной политики не менее важной, чем дальнейшее изучение положения детей в школе русской.
В. С. Собкин. Педагогика в эмиграции
Казалось бы, о трагедии гражданской войны в России мы знаем сегодня почти все и нас трудно чем-либо удивить. Обилие исторических документов, мемуаров, произведений искусства, как нам порой кажется, практически «исчерпало тему», и мы можем наконец составить «объективную» картину произошедших событий. Снятие идеологической цензуры позволило не только услышать свидетельства тех, кто пел: «Смело мы в бой пойдем за власть Советов», но и различить в том же мотиве иной голос, иные слова: «Смело мы в бой пойдем за Русь святую». Но дело не только в реконструкции «объективной» картины тех событий. По мере их удаления в прошлое нас, как это ни парадоксально на первый взгляд, привлекает в этих событиях не столько их «историческое значение», сколько их человеческий смысл. Именно это и обеспечивает их понимание. И здесь принципиальной оказывается категория переживания.
