Между тем учеба продолжалась ускоренными темпами. Если по началу нас ещё готовили не торопливо и вдумчиво, то в последние дни стала видна спешка. В нас впихивали информацию, как будто вагон с углем грузили.И вскоре нам объяснили причину.

После ужина нашу группу собрали в небольшом зале для совещаний. Кроме Морозова и Лапина там находился незнакомый полковник лет пятидесяти, выглядел он мрачно и недовольно, и при взгляде на него сразу было понятно — хорошие новости сегодня никто сообщать не собирается.

На стене висела большая карта Анголы. Несколько районов были обведены красным карандашом. Возле некоторых отметок стояли даты и какие-то цифры. Когда все расселись, полковник не стал тратить время на вступления.

— Товарищи офицеры, обстановка в Анголе сложная. В частности, в районе Квито-Кванавале. — Он взял указку и ткнул в карту. — В этом районе несколько бригад ФАПЛА ведут тяжёлые бои с подразделениями УНИТА и войсками Южно-Африканской Республики. Часть подразделений оказалась прижата к реке и окраинам города. Угроза разгрома оценивается как высокая. Хочу отметить, что организованной обороны там нет, части ангольской армии сюда отступили из района реки Ломба, когда предпринимали наступление на города Мавинга и Джамба. Отступили не организованно, потеряно много техники и вооружения, у бригад большие потери.

Полковник налил себе воды из графина, выпил её залпом и продолжил.

— Основная проблема даже не противник. Основная проблема — отсутствие достоверной информации. Разведка работает плохо. Авиоразведка затруднена применением противником ракетных комплексов. От ангольского командования данные поступают противоречивые. Точной численности противника, его цели и планы никто назвать не может. По одним сведениям, противник, отразив атаку уже отступил, но продолжает изображать активность и сковывать силы ФАПЛА отдельными мобильными группами, при поддержке дальнобойной артиллерии и авиации. По другим — там полноценная группировка с приданной бронетехникой, которая готовится к штурму города и дальнейшему продвижению в глубь станы. Кроме того, в окрестностях города действуют подразделения южноафриканских коммандос, осуществляющих диверсии и наводку артиллерии противника.

Полковник сделал небольшую паузу.

— Есть и другая проблема — снабжение. — Он перевёл взгляд на нас. — Ангольские части испытывают серьёзные трудности с обеспечением. Нарушен подвоз горючего и продовольствия. Взлетно-посадочная полоса в городе разрушена. Кубинские авиачасти, которые там дислоцировались, вынужденно перевели технику на другие аэродромы. Транспортная авиация сесть там не может, а вертолеты могут действовать только в ночное время, из-за риска быть сбитыми ПЗРК. Боеприпасов пока хватает, но во всем остальном острый дефицит. В некоторых подразделениях уже фиксируются перебои с питанием. Говоря простым языком, люди голодают. Командование ФАПЛА теряет контроль над отдельными соединениями. Боеспособность частей снижается.

Я заметил, как помрачнели парни, даже Морозов нахмурился. Любой человек с боевым опытом прекрасно понимал, что армия без снабжения долго не воюет. Особенно если нет еды. Голод очень быстро превращает любую, даже самую десциплинированную армию в толпу вооружённых дикарей.

— Поэтому принято решение об ускоренной переброске в этот район советников и специалистов, — продолжил полковник, — в том числе вашей группы, для организации разведки и контрдеверсионной борьбы.

Мне сразу не понравилось слово «ускоренной», судя по лицам остальных, не мне одному.

— Вылет запланирован через десять дней. Из Москвы, армейским бортом. Маршрут будет проходить через несколько промежуточных аэродромов для дозаправки. Летите через Ливию и Конго. По прибытии в Анголу будете распределены по направлениям работы согласно приказам главного военного советника. Короче говоря, задачу получите уже в Луанде.

Али первым нарушил молчание.

— Товарищ полковник, а обещанный отпуск?

— Отпуск… — Полковник задумался — Отпуск будет, но сокращённый. Пять суток с дорогой.

По залу прокатился негромкий гул.

— Товарищ полковник, это же почти ничего, — не выдержал Богдан.

— Это всё, что я могу для вас сделать. — Устало посмотрел на него полковник. — Есть приказ. Через десять дней вы должны быть здесь, полностью готовые к отправке. Из них пять суток командование выделило на отпуск.

Он перевёл взгляд на группу.

— Понимаю, что этого мало. Но другого решения нет.

Теперь уже заговорили сразу несколько человек.

— Товарищ полковник, до дома двое суток ехать!

— А билеты?

— А если поезд задержится?

Полковник поднял руку.

— Приказ об отпусках подготовят сегодня, ВПД получите в штабе вместе с документами. Коменданты вокзалов и аэропортов по пути вашего следования будут предупреждены и места забронированы. Кто физически не успевает добраться до места жительства и вернуться обратно, отпуск могут провести у родственников, в Москве или в нашем пансионате. Всё товарищи офицеры, других вариантов нет, не от нас это зависит, так как решение принято не нами.

Али тихо выругался себе под нос. Я его прекрасно понимал, помниться ещё в Афгане он мне рассказывал где живет, когда как-то приглашал в гости. До Приозерска, где жила его семья, он просто не успевал. Пусть даже до Алма-Аты он долетит часа за четыре, но потом до своего дома ему ещё восемнадцать часов ехать на поезде, а от станции ещё и на автобусе. Учитывая ожидание рейсов самолетов и поездов, пересадки, то около двух суток и получалось. Богдану до своей деревни где-то под Красноярском тоже добраться было нереально. Даже учитывая то, что самолёты летали по расписанию, а советская транспортная система работала как швейцарские часы, времени всё равно не хватало.

Я представил себе, что чувствовали парни. Для них слова полковника действительно выглядели как издевательство. Я невольно подумал, что мне в этом плане повезло. От Москвы до дома было не так уж далеко. Сутки туда, сутки обратно, а значит, оставалось целых три дня. Не густо, конечно, но после двух лет Афганистана и нескольких месяцев в этом центре даже три дня казались роскошью.

— Вопросы ещё есть? — спросил полковник.

Вопросов было много, но задавать их никто не стал. Все прекрасно понимали, что решение принято где-то очень высоко и изменить его невозможно. На этом совещание и закончилось.

Когда мы вышли в коридор, разговоры начались сразу. Али выглядел мрачнее тучи.

— Честное слово, лучше бы вообще не давали, — проворчал он. — Только душу травить.

— Не скажи, — возразил Лапин. — Хоть родителей увидишь.

— Полдня?

— Всё равно увидишь.

Богдан молчал. Я шёл рядом с ним и видел, как он что-то подсчитывает в уме.

— Не успеваешь? — спросил я.

Он усмехнулся без всякой радости.

— Даже близко. Пока поездом доберусь до своей станции, уже обратно разворачиваться надо будет. Похоже в отпуск я не еду…

Мы немного помолчали. Высказывать свои сожаления другу я не стал, это не поможет, а только ещё больше ему настроение испортит. Эх, был бы готов мой дом, я бы к себе Богдана позвал, но к сожалению, не в этот раз. Я сам у бабушки на птичьих правах живу.

Странное было чувство. Вроде бы отпуск дали, радоваться надо, а радости почему-то почти не было. Слишком уж хорошо мы понимали цену этих пяти дней.

Документы оформили на удивление быстро, будто в штабе заранее подготовили все приказы, справки и предписания, а наше совещание понадобилось только для того, чтобы официально сообщить то, что давно уже было решено где-то наверху. Утром нас по очереди вызвали к строевику, выдали отпускные удостоверения, воинские перевозочные документы, предписания с датой возвращения и отдельно напомнили, что на обратном пути мы обязаны прибыть в центр без опозданий, независимо от задержек поездов, капризов погоды и прочих жизненных обстоятельств, которыми гражданский человек ещё мог попытаться оправдаться, а военнослужащий уже нет.