«Неужто у него в Баклунде есть собственные каналы поставок? Семейные каналы рода Авраамов?» — в душе писательницы зародились смутные подозрения.

Ее первоначальный план строился на том, чтобы воспользоваться географической удалённостью. Девушка намеревалась сбыть на черном рынке полученные ингредиенты «Ученика», а Дориану соврать, будто благополучно совершила прорыв. Подобный трюк позволил бы ей и карман набить звонкой монетой, и избежать незавидной участи повторного поглощения того же самого эликсира с необходимостью заново тратить долгие месяцы на его усвоение.

— Именно так, — не пускаясь в объяснения, Дориан указал тростью в сторону. — Но сперва давай навестим Лоуборо и Анлису.

Возложив цветы и почтив память усопших родственников, спутники покинули Гриннское кладбище и покатили в нанятую Форс и Сио квартиру в районе Джовуд.

За минувший месяц ставшая «Шерифом» Сио, дабы поскорее раскидать давящие на плечи долги, целыми днями пропадала на улице. Охотница за головами уходила ни свет ни заря и возвращалась глубокой ночью, пытаясь сорвать любой мало-мальски сносный куш, а потому близившийся полдень она предсказуемо встречала вне дома.

— У вас найдётся тихая комната? — с непринуждённым видом оглядывая прихожую, поинтересовался Дориан.

— Сколько угодно, — Форс вежливо проводила наставника в гостиную на первом этаже.

Обойдя помещение по кругу и придирчиво оценив обстановку, Дориан велел Форс зажечь свечу, сдобренную темно-красным сандалом.

Сам же он плотно притворил дверь и задернул тяжелые портьеры.

В тусклом, колеблющемся сиянии пламени он приблизился к алтарю, выудив два флакона с бесцветным эфирным маслом и щепотку заурядных травяных порошков.

«Обряд? Но ведь классическая ритуальная магия требует как минимум три свечи?» — с любопытством наблюдая за его приготовлениями, подумала Форс, однако благоразумно предпочла прикусить язык, изображая глубокое почтение к таинству.

Покончив с подготовительным этапом, Дориан отступил на шаг назад и со всей серьезностью затянул на древнем гермесе:

— Я!

— Я взываю своим именем:

— Скитающийся в горних высях уникальный дух, любящая музыку тварь пустоты, контрактный партнер Дориана Грея Авраама.

У-у-ух!

По гостиной внезапно закружил леденящий сквозняк, отдающийся эхом тоскливых завываний, а пляшущий огонек свечи мгновенно окрасился в глубокие, потусторонне-синие тона.

Искрящиеся световые круги стремительно взмыли в воздух, сплетаясь в очертания призрачных врат, выходящих за рамки привычного человеческого разума.

Прямо из зияющего проема плавно воспарил полупрозрачный, зыбкий круглый сгусток, балансирующий на грани яви и вымысла.

Тварь отливала молочно-белой чистотой; у неё не было ни глаз, ни носа, ни конечностей — лишь на гладкой поверхности криво зияла узкая, пульсирующая щель, смутно напоминающая рот.

На лице Дориана расцвела довольная улыбка. Набрав воздуха, он тихо затянул старинную народную колыбельную.

Белый сгусток тут же принялся мерно покачиваться из стороны в сторону, всем своим видом источая блаженное умиротворение.

Едва песня подошла к концу, Дориан протянул ладонь навстречу духу:

— Мармос, верни мне вещи, что я вверил тебе на хранение позавчера.

Существо послушно подпрыгнуло, его тело судорожно раздулось, а узкая щель-рот распахнулась до невероятных, жутких размеров.

А мгновением позже на ладонь мага плавно опустились два Потусторонних ингредиента, сияющих причудливой оккультной аурой.

«Надо же, так тоже можно…» — Форс застыла в полнейшем, звенящем оцепенении от подобного фокуса.

Бережно сжав в ладони стержневые материалы для эликсира «Ученика», Дориан оборвал незримую связь и официально завершил ритуал.

Повернувшись к Форс, он с улыбкой пояснил:

— Даже на безбрежных просторах мира духов подобные твари пустоты — величайшая редкость. Обычными обрядами призвать их невозможно. Для этого требуется, чтобы кто-то из высокопоставленных полубогов лично воспарил в духовный мир, потратил долгие годы на поиски и скрепил клятву контрактом. Лишь тогда его прямые потомки получают право взывать к ним по установленному имени.

— А оказавшись в реальном мире, существо пустоты вольно заключить новый контракт, намертво связав свою духовность с твоей собственной. И тогда никто другой больше не сумеет призвать его.

— Вот оно как… До чего же захватывающе! — с искренним восторгом выдохнула Форс.

Ее душу вновь захлестнула волна жгучего предвкушения грядущего:

«Если закрыть глаза на проклятие полнолуния, укротить страх перед казенными инквизиторами и отбросить мысли о смертельных угрозах, то исследование этого дивного, таинственного мира — воистину прекрасный опыт… Уповаю на то, что в один прекрасный день и я смогу безбоязненно бороздить просторы мира духов…»

Дориан тихонько хмыкнул:

— Главная ценность Мармоса кроется в его способности заглатывать любые вещи, не причиняя им ни малейшего вреда. По сути, он служит идеальным переносным тайником — скрытым, надежным и абсолютно недосягаемым для чужих ищеек.

— Разумеется, забить его до отказа не выйдет — резервы его утробы не бесконечны. И держи ухо востро: эти существа терпеть не могут профанов, обделённых музыкальным слухом, и наотрез откажутся скреплять союз с подобным человеком.

«Какое счастье, что я по крайней мере умею бренчать на семиструнной лире…» — Форс едва успела облегченно выдохнуть, как наставник прервал ее думы, велев раздобыть чугунную кастрюлю.

Глядя на то, как маг сноровисто колдует над варевом, её лицо оставалось бесстрастным, однако глубоко в душе писательница отчаянно и неистово молила небеса о любой спасительной случайности.

«Я не хочу пить зелье „Ученика“ ещё раз! Это отнимет кучу времени! Знай я всё наперёд, мне следовало быть чуточку откровеннее, чуточку честнее… Но сейчас признаваться уже слишком поздно. Учитель Грей наверняка проводил гадание, но результат кто-то исказил. Моё признание теперь лишь докажет, что за моей спиной стоит могущественный Потусторонний, который мной кукловодит…» Пока в её голове роился этот хаотичный вихрь мыслей, Форс увидела, как Дориан повернулся и протянул ей флакон с глухо бурлящим, пускающим пузыри зельем.

— Выпей его, и ты станешь Потусторонней, — произнёс Дориан ровным, но на редкость искушающим тоном.

Затем он подбодрил Форс:

— Не тревожься. Пока я рядом, ничего плохого не случится.

— Угу! — Форс стиснула зубы, приняла из рук учителя эликсир «Ученика» и осушила флакон залпом.

В то же мгновение в её мыслях промелькнула фраза:

«Честность — драгоценнейшее из качеств…»

…………

Наёмный экипаж остановился на окраине Восточного района. Клейн, сжимая в руке трость и поправив цилиндр, покинул относительно сносный квартал и шагнул на бескрайние просторы трущоб.

Пройдя немного вперёд, он приметил два смутно знакомых силуэта, выходящих из дверей приличного с виду доходного дома.

Это были две юные девушки: одной на вид было около семнадцати-восемнадцати лет, другой — лет пятнадцать-шестнадцать. Фрейя и Дейси, дочери прачки Лив. Младшая из сестёр, Дейси, в своё время была похищена прихвостнями Капина и чудом спаслась во время инцидента с «Тёмным Императором».

Заметив Клейна, Дейси тут же просияла в лучезарной улыбке:

— Добрый день, детектив Мориарти!

Клейн вежливо кивнул в ответ и с лёгким удивлением поинтересовался:

— Дейси, а разве тебе сейчас не положено быть на занятиях в общественной начальной школе?

Благодаря настойчивым призывам репортёра Майка Джозефа и содействию Церкви Богини Вечной Ночи, муниципальные власти Баклунда пустили конфискованное имущество Капина на создание благотворительного фонда. Этот фонд специализировался на помощи женщинам и семьям, пострадавшим от рук казнённого работорговца.

Воспользовавшись этой возможностью, семья Дейси перебралась из полуразрушенной, криминальной лачуги в Восточном районе на самую его окраину. Теперь вместо одной каморки в их распоряжении были две комнаты, что позволило разделить «прачечную» и жилую зону, где они спали и обедали.