Как удалось выяснить Клейну в ходе недавнего спиритического сеанса, звали этого субъекта Мерсо. В банде Зманге он носил грозное прозвище «Палач» и занимал далеко не самое последнее место.

— Прошу прощения, вы к кому? У вас ко мне какое-то дело? — Клейн виртуозно напустил на лицо выражение легкого, искреннего недоумения.

Мерсо был облачен в черную куртку, а его голову венчал донельзя вычурный шелковый цилиндр, однако на истинного джентльмена этот тип не тянул ни на йоту.

Окинув хозяина квартиры ледяным, колючим взглядом, он с сильным горским акцентом выдал на лоэнском:

— Ты и есть Шерлок Мориарти?

— Верно, — лаконично отрезал Клейн.

Мерсо дергано, деревянно кивнул:

— Я хочу нанять тебя для поиска одного человека.

— Проходите внутрь, там и обсудим детали, — сыщик не позволил ни единому мускулу дрогнуть на своем лице, сохраняя абсолютную невозмутимость.

Гордец равнодушно мотнул головой:

— Ни к чему.

Обронив эту фразу, он внезапно вперил в юношу хищный, пронзительный взгляд:

— Паршивца, которого мне нужно найти, зовут Иэн. Иэн Райт. Лет пятнадцати-шестнадцати от роду, глаза ярко-алые, обожает таскать старое коричневое пальто и такой же котелок. Сдается мне, ты с ним прекрасно знаком.

Клейн издал тихий смешок:

— Понятия не имею, о чем вы толкуете.

Мерсо словно пропустил его отрицание мимо ушей, продолжив гнуть свою линию: — Этот мелкий ворюга умыкнул у меня одну крайне ценную вещицу. Отыщешь его — получишь как минимум десять фунтов награды.

— Вводных данных катастрофически мало, — небрежно отмахнулся дежурной отговоркой Клейн.

— Тридцать фунтов, — тут же взвинтил ставку Мерсо.

Клейн смерил его долгим взглядом и произнес:

— Нет, это противоречит моим принципам конфиденциальности.

— Пятьдесят фунтов, — ледяным тоном процедил Мерсо.

— … Прошу прощения, но я не возьмусь за это дело. — Клейн запнулся буквально на пару секунд, но в итоге всё же ответил решительным отказом.

Гордец медленно, свинцовым взглядом ощупал юношу с ног до головы, и в его глазах всё явственнее проступали жестокость и первобытная свирепость.

Не утруждая себя ни новыми торгами, ни дежурным прощанием, он резко крутнулся на каблуках и стремительно зашагал прочь, растворяясь в конце улицы.

«А у этой банды, оказывается, весьма недурная агентурная сеть… Вынюхали же как-то, что Иэн приходил ко мне…» — мысленно присвистнул сыщик, впрочем, не испытав по этому поводу ни малейшей паники или леденящего страха.

«Как-никак, я лично стоял лицом к лицу с отпрыском злого бога! И пусть нас разделяла тонкая преграда чужой плоти…» — от этих мыслей на его губах заиграла искренняя, лучезарная улыбка. Выудив монету, он звонким щелчком подбросил её в воздух, переложив решение о сегодняшнем выходе на плечи судьбы.

Вердикт был железобетонно положительным.

…………

Район Святого Георга, улица Сатч.

Сменив рельсовый омнибус на паровую подземку, а затем пересев на безрельсовый экипаж, Клейн наконец-то добрался до пункта назначения, обеднев в общей сложности на одиннадцать пенни.

Едва юноша выпрыгнул из кареты, как обнаружил, что с неба сеет нудный, моросящий дождик, а зонта у него, как назло, с собой не оказалось.

«Если верить глянцу и газетам, подобная сырость — классическая баклундская рутина. И повальная мода на шляпы продиктована исключительно тем, что таскать за собой зонт каждый божий день — то еще удовольствие…» — Клейн покрепче натянул свой шелковый полуцилиндр и мелкой рысцой бросился к дому номер девять, укрывшись от мороси под спасительным козырьком крыши.

Смахнув с костюма набухшие капли, он решительно потянул за ручку дверного звонка.

Однако ни привычного механического кукования, ни мелодичного перезвона так и не последовало.

«Сломался?» — только было Клейн занес кулак, чтобы постучать в створку, как из-за двери донесся приближающийся стук шагов.

Обостренная интуиция услужливо нарисовала в его сознании облик хозяина: высокий, сухощавый мужчина лет тридцати, с темными волосами и синими глазами. И пусть облачен он был в простую серо-голубую рабочую робу, от него за версту веяло утонченной интеллигентностью.

С протяжным скрипом дверь отворилась. Мужчина устало потер висок и поинтересовался:

— Прошу прощения, вы к кому? И по какому делу?

Сняв шляпу и отвесив вежливый полупоклон, Клейн ответил:

— Я ищу мистера Репарда. Признаться честно, меня весьма заинтриговало его новейшее транспортное средство.

Глаза мужчины мгновенно вспыхнули радостным блеском:

— Это я! Я — Репард. Прошу, проходите.

Он поспешно отступил в сторону, освобождая проход. Однако в тесной прихожей почему-то не оказалось даже завалящей вешалки.

Оставшись в плаще и опираясь на трость, Клейну ничего не оставалось, кроме как последовать за изобретателем прямиком в гостиную.

Стоило признать, жилище этого джентльмена представляло собой форменный хаос. Даже кофейный столик в гостиной был доверху завален всевозможным механическим хламом: гаечными ключами, подшипниками и отвертками.

— Сколько вы готовы инвестировать? Ах да, запамятовал предложить: желаете кофе или черного чая? Эм… хотя, кажется, чай у меня закончился… — на одном дыхании выпалил Репард.

«А этот парень не привык ходить вокруг да около… Видимо, светские беседы совершенно не его конек…» — мысленно хмыкнул Клейн. Отбросив заранее заготовленные витиеватые фразы, он ответил с не меньшей прямотой:

— Для начала я обязан воочию увидеть это ваше новейшее изобретение, и лишь затем смогу принять окончательное решение.

— Не владея ни малейшим представлением о сути предмета, я попросту не в силах давать какие-либо обещания.

Произнося эти слова, юноша окинул взглядом комнату и приметил висящую на стене треугольную священную эмблему.

Это был непреложный символ Бога Пара и Машин: внутри жесткого, устойчивого треугольника тесно сплетались знаки пара, шестеренок и рычагов.

Репарда подобная прямолинейность собеседника ничуть не оттолкнула. Напротив, он тут же с готовностью отозвался:

— Я всё вам покажу. Пройдемте.

Не успев договорить, изобретатель вдруг звонко хлопнул себя по лбу: — Едва не запамятовал! Сперва мы обязаны скрепить подписями договор о неразглашении, дабы у меня была железобетонная уверенность, что вы не украдете мое творение.

«Сдается мне, мистер Репард, на дырявую память жалуется не только наш капитан…» — Клейн с легкой улыбкой ответил:

— Без проблем.

Наскоро оформив и подписав незамысловатый контракт, Репард провел гостя в помещение, которое, по всей видимости, некогда служило гостиной. Хозяин не стал мелочиться: он попросту снес стены, объединив эту комнату с соседней спальней для гостей и подвалом, отчего пространство превратилось в поистине необъятный, гулкий зал.

Пол устилал хаотичный ковер из всевозможных деталей, а в самом центре возвышалась грубо сколоченная махина высотой по пояс человеку, до боли напоминающая кузов обыкновенной кареты.

Помимо прочего, сюда же тянулась хитроумно проложенная проволока дверного звонка. Стоило кому-то дернуть за шнурок снаружи, как мудреный механизм выстреливал стальным шариком. Тот, с грохотом прокатившись по специальному желобу, с размаху ударялся о стоящую в центре махину, порождая гулкое металлическое эхо.

И пусть звон выходил не оглушительным, его с лихвой хватало, чтобы вырвать с головой ушедшего в свои механизмы Репарда из царства шестеренок.

— И это и есть ваше новейшее транспортное средство? — Клейн указал тростью на грубую конструкцию в центре зала.

— Истинно так! Я воплотил его в жизнь, опираясь на фантазии самого императора Рассела! — глаза Репарда вспыхнули диким, фанатичным огнем.

— Фантазии императора Рассела? — опешив, переспросил юноша.

Изобретатель заговорил с благоговейным, почти религиозным трепетом:

— Великий император оставил после себя рукопись, на страницах которой в красках расписал свои грёзы о грядущих механизмах. Воистину, он был недосягаемым гением! Да что там, непревзойденным мастером! Ведь львиная доля его задумок уже стала явью! Хех, манускрипт этот бережно хранится в архивах Церкви Бога Пара и Машин, и простому смертному, не доказавшему свою истовую веру, доступ к нему заказан навсегда.