Бес поискал способы подобраться к этому человеку. Не нашёл их. Зато сумел, как и тут, на Хароне, взломать ИИ комплекса. После чего просто отключил все генераторы, заблокировал воздуховоды и покинул комплекс. А когда вышел наружу — запустил принудительную блокировку всей системы «по подозрению в заражении инопланетной вирусной инфекцией со 100-процентной вирулентностью». И обрубил каналы связи с внешним миром.

Три тысячи трупов. И выполненный контракт. Когда заказчик спросил Беса, а нельзя ли было по-другому, тот просто пожал плечами и буднично сообщил, что ему платили за задачу, а не за отсутствие сопутствующих жертв. Невинных среди них он не увидел, так что

Он привык работать с людьми, у которых были слабые места. У всех есть слабые места — жадность, страх, гордыня, родня. Зацепи за слабое место, дёрни, и человек твой. Но у Беса слабых мест не было. У него отсутствовала родня, друзья, даже его знаменитые модификанты погибли в ходе войны с Авелем. Так что подловить его было не на чем.

Силовое решение «в лоб» тоже отпадало. Любая попытка убийства могла закончиться тем, что Бес придёт уже за ним, за Робом. Роб и так уже сильно рискнул, связав Кэша с той парочкой ликвидаторов. Но там его очень настойчиво попросили уважаемые люди, так что отказать было сложно. К тому же сам Роб там не светился, он просто подкинул через третьи руки Кэшу контакты, дальше тот действовал сам. Но всё равно, когда Роб входил в камеру к Бесу, у него поджилки тряслись. У этого парня глаза мертвеца. Рядом с ним Роб не ощущал себя хозяином тюрьмы. Нет, скорее хозяином был как раз Бес, а авторитетный босс — был всего лишь его партнёром.

Работать с таким человеком — всё равно что держать дома голодную змею. Вроде и полезная — мышей переловит. А вроде однажды утром проснёшься, а она у тебя на горле.

Роб больше не хотел держать змею.

Он долго думал, прежде чем решиться. Перебирал варианты, отбрасывал один за другим. Попробовать убить Беса самому или с помощью охраны? Любой посланный убийца просто умрёт. Этот парень мочит людей так же легко, как дышит. Да и после того как Бес голыми руками прикончил двух ликвидаторов в броне и с оружием, вряд ли кто-то польстится на любые деньги.

Сдать его властям? Так власти его и так уже посадили, толку-то. Да и с чем он придёт к начальнику тюрьмы? «Я тут одному знаменитому слайдеру подогнал деку и левый хост в тюремной сети, так он теперь, кажется, захватил под контроль наш ИИ и может делать что хочет»? В лучшем раскладе над ним посмеются. Роб не был дураком и прекрасно понимал, что любая проверка ничего не выявит: Бес — это не прыщавый подросток с декой и клавиатурным зудом в пальцах, он — профи. В худшем же раскладе начальник тюрьмы обвинит во всём его. И всё равно ничего не сможет сделать, максимум спровоцирует Беса на агрессивную самозащиту.

Договориться по-хорошему? С тем, кто держит тебя за горло, по-хорошему не договариваются — он диктует условия.

Можно, конечно, подождать, но у Роба было чёткое ощущение, что Бес почему-то торопится. А значит, в любой момент может начать действовать. Как и зачем — Роб просто не знал, но в версию, что Беса реально арестовали, — он уже не верил. Видимо, был на территории тюрьмы кто-то, за кем Бес пришёл. И сейчас готовился нанести удар и как-то сбежать Вот только Роб просто нутром чуял, что при побеге Бес будет жёстко заметать следы, руководствуясь принципом «лес рубят — щепки летят».

Нужно было остановить этого компьютерного ковбоя. И у Роба, как бы он ни хотел это признавать, оставался лишь один вариант. Авель Сальвадоре.

Авель был тем, от кого он обещал Бесу прикрытие. Враг. И не просто враг, а враг, которого Бес опасался. Нарушать слово — это предательство, и это билет в один конец, если кто-то узнает. Но Роб уже понял простую вещь: у него и Авеля теперь общий интерес. Обоим неуютно от того, что на этом свете есть Бес — человек, способный взять кого угодно за глотку и вытрясти всё, что ему нужно.

Связь с Авелем заняла два дня и прошла через четырёх посредников, каждый из которых не знал ничего, кроме своего куска сообщения. Роб был осторожен. Очень осторожен. Он отлично понимал, что, если хоть один пакет этой переписки попадёт в «Базу», Бес узнает обо всём за секунду. Поэтому он не доверил переговоры никакой электронике. Всё — через живых людей, через слова, передаваемые из уст в уста, через старый добрый способ, который не взломаешь, потому что взламывать нечего.

Авель ответил на третий день. И ответ Роба напугал.

Они говорили через защищённый канал — единственный раз, коротко, и канал этот Авель предоставил сам, поклявшись, что он чист от глаз слайдера. Голос Авеля был мягким, вкрадчивым, почти ласковым. Так говорят люди, которые никогда не повышают тона, потому что им не нужно.

— Роб, — сказал Авель вместо приветствия. — Я рад, что ты наконец дозрел. Я ждал этого звонка. Знаешь, я ведь могу рассказать тебе, что у тебя сейчас творится в комплексе. Просто чтобы ты понял, что говоришь не с дурачком.

— Попробуй, — сухо отозвался Роб.

И Авель попробовал.

— У тебя в Восьмом блоке сидит слайдер. Хороший слайдер, может, лучший из тех, что ты встречал. И он, дружок, держит твою «Базу» за все провода разом. Не часть, не сегмент — всю. Камеры, замки, телеметрия, личные дела, переводы. Он видит всё, что видит система, и система делает всё, что он скажет. Я прав?

Роб молчал. Молчание было ответом.

— Я прав, — удовлетворённо констатировал Авель. — Дальше. Пару дней назад к нему приходили гости. Двое, в броне, военного класса. И ни на записях, ни в телеметрии «База» их не засекла. Призраки. Они попытались тихо забрать Беса, и тот их кончил. Тоже верно?

Роб почувствовал, как пересохло во рту.

— Откуда ты знаешь про тех двоих? — тихо спросил он.

Авель мягко рассмеялся.

— А вот это, Роб, хороший вопрос. Правильный вопрос. Но я отвечу на него позже, когда мы станем чуть более... близкими партнёрами. Пока скажу лишь, что эти двое — не мои. Я бы прислал кого получше. И добавлю кое-что, чего ты ещё не знаешь. К твоему слайдеру в блок только что заехала новая компания. Пятеро. Главный — здоровенный, кличка Танк. И их, дружок, в твоих базах тоже нет. Угадал?

Роб молчал уже не от осторожности. Он молчал, потому что говорить было нечем. Он сам не знал ни про какого Танка. Это означало, что Авель видел в его, Роба, комплексе то, чего не видел сам Роб.

— Откуда... — начал он и осёкся.

— Оттуда же, откуда я знаю всё остальное, — ласково перебил Авель. — А теперь слушай, потому что я предложу тебе кое-что интересное. У тебя проблема: слайдер, которого нельзя тронуть, потому что он видит всё. Так? Так. Но я открою тебе маленький секрет, Роб. Тот, кто видит всё, — слеп. Слеп именно потому, что привык видеть всё. Понимаешь? Он верит своим глазам. А глаза у него — система. Значит, чтобы обмануть его, нужно обмануть не его. Нужно обмануть систему. Скормить ей картинку, которой он поверит. И пока он будет смотреть на красивую, спокойную, лживую картинку — мы подготовимся и красиво уберём этого ублюдка. Да так, что никто никогда не подумает, что это были ты. Или я. Даже он сам до самого конца не поймёт, как именно мы его поимели.

Роб слушал, и холодок на спине сменялся чем-то другим. Расчётом. Интересом. Робким, нехорошим азартом игрока, которому показали крапленую колоду.

— И ты знаешь, как обмануть систему так, чтобы Бес на это повёлся? — спросил он.

— Я знаю существо, которое это умеет, — промурлыкал Авель. — Помнишь тех двоих, которых нет в твоих базах? Как думаешь, кто сделал их невидимыми? Бес небось сломал голову, как это провернули. А я — знаю как. Потому что для меня уже делали такую работу. Понимаешь, к чему я веду, Роб?

Роб понимал. Прекрасно понимал. У Авеля был свой слайдер. Может, не лучше Беса — а может, и лучше. И этот второй слайдер уже сейчас работал внутри его, Роба, комплекса, чистя «Базу» и не оставляя следов. Бес был в системе хозяином. Но он был там не один.