Кошелёк пустел быстрее, чем хотелось бы. К концу продуктового шопинга я распрощалась почти со всеми своими монетами. Да, накупила немало: яйца, сыры, вяленое мясо. Фрукты, овощи и даже кофе отыскался! Для полного счастья взяла варенье и коробку конфет из самой столицы. По крайней мере, так, с придыханием, сообщила торговавшая ими женщина.

Из её лавки я выходила порядком уставшая, мечтая скорее попасть в свой заброшенный дом. Пусть там дел невпроворот, но никто не умрёт, если я часик вздремну…

– Куда-то ещё, мисси? – поинтересовался Рейнмар, забирая у меня очередные покупки.

Я покачала головой и, снова ощущая на себе десятки взглядов, направилась вперёд:

– Поехали домой.

– Свершилось! – выдохнул лорд. Ускорил шаг, но тут же резко остановился.

От неожиданности я врезалась ему в спину. Хотела спросить, что случилось, но вопрос отпал сам собой, стоило проследить за взглядом Рейнмара. У скамейки под пожелтевшим деревом стоял парнишка лет десяти-двенадцати, а над ним возвышался дородный мужик с перекошенной от злости харей. Именно харей! Опухшей, уродливой, красной. Неприятный на вид тип ругал мальчика: его низкий, грубый голос разлетался по улице, но почему-то на них мало кто обращал внимания. Мальчишка сверкал глазами, но молчал. Даже когда мужик грубо схватил его за руку, чтобы потащить за собой, не стал сопротивляться.

И тут произошло неожиданное: к ним подскочила девочка, совсем маленькая, на вид – пяти- или шестилетка, и повисла на другой ручище великана. Тот раздражённо стряхнул её, как зацепившегося за одежду котёнка, и малышка рухнула на землю. Сжав с ненавистью кулаки, мальчишка выкрикнул:

– Прекрати! Не трожь её! Не смей!

– Это ты мне сказал прекратить? Не сметь? Мне?! – не хуже медведя зарычал тип и посмотрел на паренька с таким зверским видом, что я поняла: ударит. Вот стопроценто ударит!

Выругавшись сквозь зубы, Рейнмар поспешил вмешаться.

– Мейр Гартен!

Мужик с красной, как подгнивший помидор, физиономией обернулся, при этом не переставая тянуть мальчишку за ворот рубахи. Широкие плечи, пузо, как та самая бочка, которую недавно катили между рядами, короткие пальцы с грязными ногтями – всё в нём вызывало отвращение. Казалось, даже воздух рядом с ним становился тяжелее.

– Лорд Рейнмар, – процедил неприятный тип и вытянул губы в некоем подобии улыбки. Должна сказать, отвратительной. – А я-то думаю, кто здесь шум поднимает. Не ожидал увидеть вас на рынке, да ещё и в столь… кхм… интересной компании. – Он покосился на меня, и сразу же появилось желание искупаться.

– Зато вы всё так же верны себе, Гартен, и не вызываете удивлений, – спокойно ответил Рейнмар. – Редкий день, когда не орёте на детей.

Не знаю, что это – фамилия или имя, но «Гартен» в устах Рейнмара прозвучало как самое грязное ругательство. Толпа вокруг притихла. Я заметила, как несколько женщин отвернулось, делая вид, что заняты выбором морковки и других корнеплодов. Кто-то из мужчин попятился, словно опасался, что спор может коснуться и их.

– Да я, между прочим, не ору, – начал оправдываться хозяин приюта. – Я воспитываю. Этот щенок, – он встряхнул мальчика, да с такой силой, что даже удивительно, как плечо ему не вывихнул, – решил, что можно врать мне в глаза!

– Я не брал ничего! – выпалил мальчишка, пытаясь выкрутиться, но хватка у мужика была железной. – Не брал! Я нашёл куклу и дал её Норе. Не крал я её!

Только сейчас я заметила, что малышка прижимает к груди тряпичную игрушку. Грязную, пыльную и явно неновую. Девочка продолжала сидеть на земле, горько всхлипывая, и один лишь её вид заставил сердце сжаться от жалости.

Но этот Гартен, кажется, понятия не имел, что такое жалость. Он снова замахнулся, собираясь ударить мальчика за якобы ложь, но Рейнмар шагнул вперёд, вставая между ним и ребёнком. Его движение было спокойным, но в нём сквозила такая уверенность, что великан вздрогнул.

– Отпустите его, – тихо сказал лорд. Голос без угрозы, но даже я невольно поёжилась.

– Это мои воспитанники, – буркнул мужик, раздувая пунцовые от попоек щёки. – Не ваше дело, как я их воспитываю!

– Ошибаетесь. – Рейнмар чуть наклонил голову, глядя в маленькие злобные глазки свинотипа. – Всё, что происходит в Долине, моё дело. Особенно когда взрослый мужик пытается причинить боль ребёнку.

Толпа вокруг замерла. Казалось, сам ветер стих, перестал играть с листвой в кронах и теперь напряжённо прислушивался. Только Нора, поднявшись, громко шмыгнула носом и прижалась к брату.

Гартен нервно сглотнул, потом расправил плечи, стараясь вернуть себе надменный вид.

– У вас, лорд, как я погляжу, память избирательная. Мы ведь с вами уже говорили: у меня есть разрешение на управление приютом, да и на содержание детей выделяются деньги из казны. А казна, насколько мне известно, не под вашей властью.

– Не под моей, – согласился Рейнмар. Уголок его губ дёрнулся, выдавая с трудом сдерживаемое раздражение. – Но вы не раз забывали и продолжаете забывать, что закон всё-таки существует. И если хоть один ребёнок пожалуется на побои, я лично прослежу, чтобы вы из хозяина приюта превратились в хозяина собственной могилы.

Мужчина ухмыльнулся, но в его взгляде мелькнул страх.

– Угрозы, угрозы… Не забывайте, лорд, у меня при дворе друзья. Не такие, как вы, а настоящие – влиятельные.

– Пусть так, – усмехнулся мой сосед. – Но даже друзья не смогут вернуть вас с того света.

Пауза затянулась. Гартен сопел, пыхтел, но вынужден был признать, что нарываться и дальше может быть чревато. Всё-таки разжал свои сосисочные пальцы и отпустил мальчика.

– Оба – домой! – гаркнул. – И чтобы я вас сегодня больше не видел!

Мальчик схватил девочку за руку, прижал к себе. Оба бросили благодарный взгляд на Рейнмара и юркнули в переулок, растворившись в толпе.

– Всего доброго, лорд, – процедил мужик, будто выплюнул, и, что-то буркнув себе под нос, поплёлся прочь.

Горожане стали расходиться, и все до единого с таким видом, будто ничего здесь не случилось.

– И часто такое происходит? – спросила я, хмуро глядя вслед удаляющемуся мужчине.

– Чаще, чем хотелось бы… – Рейнмар занимался тем же самым: сверлил плешивый затылок мужика тяжёлым взглядом.

– И почему все молчат? Если он так ведёт себя на глазах у людей, то что творится за стенами приюта?

Сказала и сама же вздрогнула от собственных слов. Очарование Лирмонта вдруг померкло, и чистые уютные улочки, обласканные осенним солнцем, как-то сразу потускнели. До этого момента единственным злом, с которым мне довелось столкнуться в новом мире, был Валериан Аргейл. Не знаю, почему решила, что Долина – это сплошная идиллия.

– Никому не нужны неприятности, Элиана, – наверное, впервые лорд обратился ко мне по имени, а не стал «мисскать». – У Гартена могущественные покровители. Мало кому захочется навлечь на себя их недовольство.

Понятно. Местный мафиози.

– И тем не менее вы не побоялись вмешаться…

Он повернулся ко мне, чуть прищурившись:

– Вряд ли это можно назвать вмешательством. – И замолчал, а потом продолжил, мрачно и, как мне показалось, немного раздражённо: – В любом случае это не моё дело… Поехали!

До Грейсхольма добирались в унылом молчании. Мои попытки разузнать о Синих Дубах ни к чему не привели. После стычки с Гартеном Рейнмар был явно не в духе, да и у меня испортилось настроение. Воображение рисовало горькие картины сиротской жизни, и никак не получалось от них отделаться. Нет бы сосредоточиться на своих проблемах…

Но перед глазами стояла девочка, прижимающая к себе потрёпанную куклу…

Рейнмар помог мне сгрузить покупки, отнёс всё на кухню, после чего поспешил проститься. Я не стала его задерживать, лорд и так потратил немало времени. Поблагодарила и отпустила с миром. Принялась разбирать продукты, складируя на столе, пока не услышала, как в дальнем углу что-то скрипнуло. Резко выпрямившись, уставилась в полумрак и только и смогла выронить: