— Прямо сейчас?

— А че нам тянуть-то? Прямо и сейчас.

Олег взвесил свои часы на руке, покачал головой и вздохнул. И протянул свой дорогой подарок Косте. Тот опустил их в карман, не торопясь, снял с руки свою «Победу» и, оглядев ее с двух сторон, отдал Олегу. По-цыгански скрепили сделку пожатием рук и засмеялись. Жалко было только гравировки на часах.

— А мы тебе гравировку сделаем, — успокоил Костя.

В остатке дороги слушали, как ребята поют, а когда и азартно о чем-то спорят.

Дербинск проехали, когда солнце уже село. В Александровск прибыли потемну.

В его комнатке горел свет. Стало быть Гоша дома, ура! Поднялся на невысокое крылечко с внутреннего двора училища, затопал по короткому коридорчику. Постучался.

— Входите, открыто! — отозвалось из комнаты.

Остановился на пороге, не снимая рюкзака, носом потянул воздух: приятный запах щекотал ноздри. С завязанным вместо фартука полотенцем, Гоша, не оборачиваясь, вытанцовывал около электроплитки.

— Здравия желаю! — гаркнул Олег во все горло. Гоша обернулся.

— Дак… Дак мы же к утру тебя ожидали, вот те раз! Проходи на всякий случай, даром что раньше приехал. Найду и угостить чем. Раздевайся давай.

Олег опустил рюкзак, снял шинель, фуражку. Обнялись…

— Умойся, тогда говорить будем. Хотя че говорить, когда все все знают: про тебя радио трещало днем и ночью. Завтра к тебе, конечно, припожалуют из газеты. Одна девица все беспокоится — не приехал ли.

— Как ни хорошо в гостях, а дома лучше. — Олег ладонями провел себе по лицу, как умылся. — Вот я устал… — Опустился на кровать, расслабился.

— А там у тебя забота была, а она ведь хуже, чем работа. За парнями, за каждым их шагом догляди. Это все мне знакомо.

Шкворчащую сковородку Гоша поставил на деревянную подставку, другую, пустую еще сковороду, на плитку.

— Это зачем?

— Яичницу сделаем, это недолго.

Пока Олег, фыркая, умывался, утирался, Гоша разбил яички в шипящее масло. У него все как-то ладно получалось — набил руку.

— Люду видел?

— Когда же было? Шибко-то не оторвешься. И город, Южно-Сахалинск-то, — новинка для ребят: ничего они, кроме Александровска, не видели. Да сам еще выступал. А как у тебя тут?

— Нормально. Приходили к тебе ребята из города, интересовались твоими успехами. И девушка одна… спрашивала тоже.

— Журналистка?

— Ну да. Ну, и эта еще… Ну, Вера твоя… Ну, давай садись, сейчас закусишь с дороги да это… У меня есть бутылка «Салхино», тебя дожидалась.

— В честь чего это?

— Как в честь чего? За твою победу. — Достал он из тумбочки бутылку с красивой этикеткой, наполнил граненые стаканы. — За твою победу!

— Ну, бог с ней, с победой, в Ригу-то не вызвали! — Кисло-сладкий напиток пил, не торопясь, смаковал. — Гляди-ка, что знают грузины. — Поставил стакан на стол.

Гоша подвинул сковородку, положил вилки.

— Разговор вели про твой бой: говорят, в конце концов, ухлопал ты своего противника.

— У-у! А бил этот Надежницкий! Не дай Бог попал бы! — вспоминал Олег задумчиво. — Остальных-то он всех разнес, занял второе место.

— Ну, это понятно… А как дорога была? Сейчас ехали нормально?

— Сейчас-то хорошо, а туда… На Камышевом из снеговой хляби полдня машины вытаскивали.

— Не одни подымались?

— У-у, целый караван. Одну за другой выталкивали. И в Поронайске был снег, и на дорогах, и в горах. А приехали в Южный — там тепло, сухо. Сходили в кино, на «Тарзана», поднялись на сопку, где с тобой были. Питались в ресторане, но все там есть, в магазинах: рыба, мясо, вино, промтовар всякий, разный… Да вот управленцы купили мне отрез на костюм. Премию выдали или подарили — толком я и не понял. Советуют сшить костюм спортивного покроя. Надо в мастерской заказывать.

— Вместе пойдем. Я тоже купил отрез, только черный. — Он тоже достал из чемодана отрез габардина. Олег из рюкзака вытащил свой, осмотрели, поздравили друг друга.

— Давай разольем остаток, че уж тут осталось-то? Не каждый год такое бывает… Заодно обмоем и отрезы.

— У меня завтра уроки. С пацанами разговаривать по душам, материал давать. Надо еще подготовиться, вставать рано… А как тут без меня обошелся Александр Васильевич?

— Нормально. И я тоже побывал на сборах, все обошлось. Тебя тут, конечно, будут расспрашивать и пацаны, и не только. И эта… Руфина из Рыбного треста тоже интересовалась.

Пили чай. Легли рано, выключили свет, только что-то не спалось: было о чем говорить. За окошком тихо шумело — не то ветер, не то море. Оно, конечно, иногда грохочет, не умолкая, не дает забыть, что живешь на острове…

31. На танцплощадке

…Гоша в новом костюме, только не в светло-коричневом, как у Олега, а в черном, очень идущем к его русым волосам и белозубой улыбке, пригласил Олега на танцы.

— Куда пойдем-то?

— Да хоть куда. Просто потанцуем. Из горсада, слышишь, музыка?

Спустились на улицу Чехова. Там, где она заканчивается, горсад, откуда по всему городу разносятся мелодии; как всегда, он открыт и доступен. На огороженной и ярко освещенной танцплощадке перерыв, разбившаяся кучками молодежь дожидается очередной мелодии, слышатся шум, голоса, смех. По ступенькам поднялись, встали у барьера. Одни незнакомые лица. Тут, прямо как в сказке, подходят к ним две девушки, сразу вызвавшие оживление прибывших парней.

— Добрый вечер! — одна поприветствовала.

…Познакомились они в пошивочной мастерской. Говорят, гора с горой не сходится… Пришли в старых кителях, заказали штатские костюмы. Принимавшая девица с модной прической, глядя на парней, о чем-то задумалась, словно бы ненадолго отлучилась в соседние двери — в цех, по-видимому, потому что расслышался шум. И возвратилась вместе с другой девушкой. Эта внимательно оглядела парней. Развернула сантиметр, сняла мерки, записала, кому какой. Размеры-то одинаковы, но Олег заказал спортивный костюм.

Звать ее Валей. Светлые волосы забраны кверху, уложены валиком, отчего лицо кажется обрамленным солнечным ореолом. На примерку приходили, как на свидание. Острили, смеялись, вспоминали веселые моменты из своей жизни. И пришли забирать исполненный заказ: благодарили, обещали навещать, а только на этом будто и разминулись их пути. Мало ли кому и что обещаем? А мир-то в самом деле тесен: вот и встретились. Да где? На танцевальной площадке!

— Оба вы так смотритесь! — Валя больше глядела на Олега.

Играли вальс «Амурские волны», на освещенной площадке все кружилось. Рядом, за невысокими перилами, шумя, как морские волны, сверкали и шевелились листья лип и кленов. На душе было радостно, хотелось танцевать, петь. Олег был в приподнятом настроении.

Проводив прекрасную партнершу, вернулся к своему исходному месту. Гоша тоже проводил свою Люсю. Подошел, склонился над ухом, загадочно понизил голос:

— Погляди-ка вон в ту сторону, вон, напротив как раз: видишь, стоят у перил, разговаривают? Гляди, это о тебе они, я слышал. Видишь, на тебя показывают? Понял?

— И что? Это плохо? Или как тебя понимать?

— Ну, дак… Плохо, не плохо, а помнишь, сам рассказывал, как усмиряли подгулявших матросов? Били их, помнишь?

— Думаешь, те самые?

— А в тельняшках да пьяненькие — дак кто же? Выходит, те самые. Вон, гляди, на тебя опять показывают и кивают…

— Здесь-то не нападут, конечно, — вслух высказывался Олег, — здесь люди. Разве что там вон, где потемней, — указал на шумящие кусты.

— Да, могут. Я и говорю, — Гоша кивал.

— Дак тогда что же? Тогда, выходит, надо быть готовым к обороне? А тогда вот что. Сейчас ты отойди от меня. Как будто я тут один, сам по себе. Если уж окружать будут или сзади зайдут, тогда помоги чем-нибудь: оттолкни или кому ножку подставь. Кто открыто начнет, я как-нибудь отмахнусь… Иди, Гоша, иди, тебя они знать не знают!

По ступенькам Гоша сошел в сад, невдалеке от танцплощадки остановился. Олег хоть не видел его, но близко чувствовал его присутствие, изредка бросая взгляд, замечал, что парни совещаются и, действительно, о чем-то договариваются. И вот они взмахнули руками, пошли. Пошли! Прямиком по отдыхающей танцплощадке, прямо на него! Человек пять! Впереди покачивается крепкий, уверенный в себе парень. Переступил Олег с одной ноги на другую, как перед боем, кистями рук поработал. Передний чего-то оглянулся — следующая за ним пятерка парней задержалась, остановилась.