Секундант Володя махал полотенцем.
— Олег, ты не бойся этого чемпиона. Ты хорошо уходишь, ничего он тебе не сделал, хоть и чемпион. Ты не бойся, бей сам, атакуй.
Олег кивал. Гонг пропел весело. Олег услышал заключительные слова Володи: «Не бойся! Не бойся!» — и пошел навстречу Надежницкому. Не давая начать атаку, сам сделал убедительный финт — финт Яковлева: решительно и откровенно наносишь правой рукой в голову. На самом деле этот правый удар идет не в голову, а в корпус — сбитый с толку противник сам услужливо его открывает. Удар пришелся Надежницкому в область сердца, звук его гулким эхом отозвался в притихшем зале. Второй удар в корпус нанес таким же приемом и, похоже, задел область солнечного сплетения. Не заметил Надежницкий Олегова перехода к атаке: настроен был на собственную… Теперь же следовал финт левой рукой. Только на этот раз с упреждением ударил правой рукой в челюсть… Надежницкий болтанулся. В зале кто-то ахнул. И еще раз Олег ударил в голову, на этот раз крюком справа. Согнувшись, Надежницкий упал назад, голова откинулась. На первых порах судья Ершов растерялся, но скоро оправился, открыл счет: раз… два… три…
Олег понял, что Надежницкий не встанет, и медленно приближался к своему грозному сопернику. Помог подняться, проводил туда, где замер в трагической позе, взявшись за канаты, его секундант. Ершов закончил счет, махнул рукой: «Аут!» — и, резво схватив Олега за руку, поднял ее: победа нокаутом… Никто не ожидал от Сибирцева столь решительной победы. Публика стоя приветствовала победителя и секунданта. Женщины были потрясены: упал человек! Без памяти! Это как же надо бить!
Олег проводил Надежницкого до угла, там его встретил врач.
— Н… н-н… Н-нормально. А это… н-не надо! — Дернулся от нашатырного спирта.
Врач увел его к медицинскому столику, усадил в кресло.
Олег подставил руки секунданту Володе — развязать шнурки на перчатках, поблагодарил его и тоже поздравил с победой.
Они шли в раздевалку, молодежь за ними валила шумной ватагой. Поздравления поступали с разных сторон, Олегу казалось, что весь зал чему-то радуется. Обернулся к суетящимся возле него Корчаку и Дорохину:
— Займитесь Коревским. Помогите ему одержать победу.
Ребята крутились возле Олега, восхищенные его схваткой: она все еще стояла перед глазами. В двери раздевалки то и дело заглядывали участники других команд и болельщики из зала. В сопровождении свиты военных и видных спортивных работников, майора Роша и Юрия Заваленова в раздевалку вошел генерал, командующий военным округом, человек кавказского вида, невысокий ростом, со следами пороха на лице. Он пожал руку Олегу, поздравил с победой.
— Как ви решительно расправились с нашим Надежницким! Ви рази не знали, щто он щимпион, наща надежьда?.. Вас-то объявить не успели. А ви случайно не щимпион? Ню-ка, скажите, какие ваши достижения?
— Чемпион Башкирии и Приволжской зоны России.
— А-а! Не рядово-ой! Эт-то другое дело! А в армии не слюжили?
— В войну у станка стоял, с четырнадцати лет. Потом — в трудовых резервах.
— Ню, щто жи, возьмем на заметку. — Генерал выразительно посмотрел на майора Роша. — Ню, всего вам доброго. Атдихайте. — Еще раз пожал руку, и вся свита покинула раздевалку. Остался один Заваленов. Секундант Володя ушел в зал.
— Ну, ты блестнул, Олег, на весь Сахалин. Даже главнокомандующий, генерал, решил лично тебя поздравить. Свалить такого рубаку, с такими отменными плюхами. — Заваленов покачал головой. — Ну, с майором-то Рошем мы разберемся особо, во всяком случае, литр спирта он проиграл. — Заваленов потирал руки и сиял, как начищенный самовар.
— Генерал сказал: «Возьмем на заметку». Как думаешь, Дима, что он имел в виду? — Олег поинтересовался.
— А призвать тебя в армию — вот что он имел в виду. Сейчас многих призывают. Но твои годы, и мои тоже, уже ушли… Во всяком случае, я доложу Новикову об этом разговоре. Он член обкома партии. Такими работниками, как ты, не разбрасываются. У нас в Москве, на командном первенстве СССР, уже был такой случай. К тяжеловесу Перову перед финальной схваткой пришел в раздевалку генерал. Сказал, что Перов будет призван в армию и станет выступать за ЦСКА. Это перед боем! Наши тогда вызвали находящегося в зале Бордадына, замминистра, тот показал генералу подписанное Сталиным удостоверение и велел ему покинуть раздевалку. Так было…
В двери заглядывали болельщики, желающие увидеть Сибирцева.
— Ну, вот он, вот он я! — поднял он руки. И проводил Заваленова. И, уже одетый, пошел секундировать своих бойцов.
Появился на публике, она стала аплодировать, поднялась. Он благодарно покивал, прикладывая к груди руку, продолжал идти к рингу, где его Коревский вел бой. И явно его выигрывал. Но еще остаются два боя: Кулаева и Славы Маннаберга, их бои надо бы дотягивать до победы. Еще раз поклонившись продолжающей аплодировать публике, он подошел к готовящемуся к выходу на ринг Кулаеву. Этот долинский боец с такой надеждой глядел на тренера Сибирцева, как будто секрет победы был у него в руках. Олег похлопал его по плечу, покивал, отвечая на какие-то его вопросы.
Уверенно он начинает бой, хоть немного и проигрывает опытному бойцу. И смело атакует, и бьет, и неплохо защищается — словом, настоящий боец.
Победа, однако, присуждена его техничному противнику.
— Извините, Олег Иванович: не оправдал вашего доверия, — сказал, когда тренер развязывал перчатки.
— Ничего, у тебя все впереди, вон ведь как ты работал. — И подтолкнул бойца в сторону раздевалки. И обернулся к приближающемуся Славе Маннабергу. В тяжеловесы он вышел после обильной еды и питья. Предстояла ему встреча с великаном Лешей Дятловым, простоватым парнем с зеленым значком третьеразрядника на груди. Весил он, Дятлов, более ста килограммов. Надежда была только на Славину левую руку. Олег велел ему присмотреться к ударам настоящего тяжеловеса, к его манере атаковать, бить. И приспособиться.
— Больше работай правой, приучи его к правой, левую оставь на потом. Оставляй и силы для третьего раунда.
Слава глядел на тренера удивленно и с интересом: считает, что состоится это «потом»? Олег подмигнул ему и хлопнул по плечу.
Пользуясь преимуществом в росте и весе, сразу после гонга Дятлов стал бить. Бил одними руками, без участия ног, не вкладывал и массы тела. Удары оказались не столь сильными, сколько можно было ожидать. Вообще, тяжеловесы — интересный народ. Надо, чтобы такие солидные парни согласились тренироваться и выступать на ринге. Выбора из них, как правило, не бывает: какой дан, на того и рассчитывай, того и приучай к бою. Поэтому к участию в соревнованиях нередко привлекаются слабо подготовленные, а то и вовсе впервые одевшие перчатки. Вот и Леша Дятлов, хоть и имеет какой-то опыт, но бесхитростен и простодушен до крайности. Секунданты наставляли: «Наступай! Бей!» — Леша и наступал, и бил. Тем более, что Слава то и дело уступал ему пространство на ринге.
Но вот Олег с переброшенным через плечо полотенцем поднялся со стула. Это условный сигнал: пора бить левой рукой. И Слава бросил свой левый прямой удар. Остановил Дятлова. Неожиданному такому удару тяжеловес удивился. Через какое-то время опять пошел вперед: махал руками. Слава подставлял перчатки и уклонялся, и выбирал момент. И опять ударил левой рукой. Дятлов снова остановился: понять, что случилось, отойти ли от человека бьющего. Слава повторил: опять левой в голову. Тяжеловес качнулся, отступил. Нагнав его, Слава ударил еще раз. В зале вспыхнули аплодисменты: публика пришла в восторг.
Гонг утонул в общем гуле, бойцы разошлись по углам. С противоположной стороны доносились голоса рассерженных секундантов.
— Какого хрена ты с ним возишься?! Бить надо! У тебя, что, силы нету?
Советы поступали дельные, но Леша Дятлов одно не мог взять в толк: как уловить этого хитреца? Левшу этого? До середины раунда вроде шло все нормально: удар выходил на удар, а ведь удар Дятлова ого-го!
Олег помахивал полотенцем и подбодрял: «Хорошо, Слава, все идет нормально». Потом склонился ниже:
