Летят перелетные птицы

В осенней дали голубой,

Летят они в жаркие страны,

А я остаюся с тобой.

А я остаюся с тобою,

Родная моя сторона:

Не нужно мне солнце чужое,

Чужая земля не нужна.

Славно поет Саша Миненко, хорошие слова в его песне — так бы и слушал. На городском смотре самодеятельности занял первое место, о нем писали в газете «Александровский комсомолец», под его фотографией было написано: «поет Саша Миненко». Собой не видный, толстощекий и толстогубый, но училище представляет достойно, оно гордится им! Была и спортивная инсценировка «Запоздалый спортсмен», вызвавшая смех и веселье. Исполнителями были боксеры. Главную роль исполнял физрук четвертого училища Тарасов. В инсценировке был занят и Олег. Готовилась она под его руководством. В Уфимском техникуме, где он учился, ее ставили неоднократно. Здесь же она вызвала веселье и радость публики. Один замполит Михаил Осипович не снисходил до смеха и до улыбки: поджал губы и, видно, еще не решил, смеяться ему или начать ругаться.

Музыкант, училищный массовик Миша, предварительно объявляет по микрофону следующий номер. Бойко играет он на баяне, часто включает проигрыватель — задает тон. Среди танцующих много своих работников и работниц. Учащиеся и гости из Рыбного городка и Александровска. За отсутствием вешалки в клубе девушки заняли дальний угол, разделись и по двое, по трое подходят к зеркалу — посмотреться, поправить прическу. Были среди них и совсем юные, еще школьницы, и у ребят они были нарасхват. Одна их них, невысокая ростом, с уложенной сзади черной косой, с карими глазами восточного разреза, была особенно на виду. Легкая, ладно сложенная, казалось, только она и привлекала к себе внимание парней. Приглашать к танцу подходили к ней сразу три-четыре молодца. Замечая повышенное внимание, она с девчонками звонко смеялась и, как резвая кобылица, вся пребывала в движении. Внимание ей уделял, как Олег заметил, и Ларионов, лентяй с черной шевелюрой из третьей группы: следил за каждым ее движением, глаза горели. В каждом очередном туре поклонников у нее, кажется, прибавлялось. Олег танцевал с секретаршей Машенькой, пока та основательно не была занята Геной Седовым, с толстушкой Светой из бухгалтерии. Гоша никого не приглашал, но настроение у него было превосходное: зубы сверкают, рот до ушей. На открытой сцене о чем-то беседуют массовик Миша, воспитатель Женя Егорченко и дежурный по училищу физрук Калашников. Вот в Мишиной аппаратуре что-то щелкнуло, Женя Егорченко взял микрофон:

— Товарищи, внимание! Предлагается дамский вальс. Не простой, а дамский, белый, как его еще называют. Приглашают девушки. И дамы, конечно, — он добавил скороговоркой. — Кавалеры воздерживаются. Вы танцуете, а жюри тем временем присмотрится и оценит.

Радиола заиграла вальс «Над волнами». Машенька пригласила Гену Седова, Света — свою подружку. Олег разговаривал с Гошей Цаплиным и никого не видел вокруг. Тем временем через весь зал прямо к нему направлялась сама эта юная красавица, которой любовались, девушка, внимания которой жаждала едва ли не половина присутствующих парней. Олег затаил дыхание. Остановилась как раз перед ним. Сделала реверанс — чуть присела, юбку придержала рукой. Вопросительно он приставил к груди руку: приглашаете меня? Она сделала глубокий кивок. Чуть помедлив, он отвел ее подалее от края, где уже танцевали и могли помешать другие пары, и стал кружить девушку на расстоянии вытянутой руки. Пела знаменитая Русланова:

Окрасился месяц багрянцем,

И волны бушуют у скал…

Сладкая гармония неповторимого голоса кружила их, вдохновляла. Центробежная сила отодвигала их друг от друга, музыка и руки, наоборот, держали и не отпускали. С замиранием, какого Олег и не предполагал в себе, ощущал близость смелой девочки этой, то и дело касавшейся его грудью; держал за тонкую талию, и девушка повиновалась его рукам и вальсировала так складно! Сейчас ему казалось, что танцуют они не среди разношерстной толпы, а одни на всем белом свете.

Песня закончилась неожиданно. Провожая девушку, он спросил:

— Как вас зовут?

— Вера… — Она посмотрела с улыбкой, сверкнули сузившиеся восточные глаза.

— А меня Олегом Ивановичем.

— Знаю. Вас все знают.

Не видел, что женщины из училища ревниво следили за его танцем с девушкой, чтобы потом заинтересованно комментировать среди знакомых. Не видел, как любовались им все, кто любит его и хочет хоть в чем-то на него походить: воспитанники, боксеры в частности. Нет, не видел и Ларионова, зорко следившего за каждым движением Верочки, поразившей его своей живостью и красотой.

Зал отдыхал, снова готовился к танцу. А музыка задерживалась: на сцене совещались.

— Единогласным решением, — Миша наконец взял в руки микрофон, — первое место и приз за исполнение вальса присуждается — (затянувшаяся пауза) — Сибирцеву Олегу Ивановичу! Олег Иванович! Вы приглашаетесь на сцену для получения приза, — Миша громко призвал.

— Дак это! Он не один танцевал, вдвоем же они! — Гоша громко возразил и обернулся к Олегу: — Вы ведь танцевали с девушкой!

Правдолюб. Без него что вышло бы? Олег стал оглядываться, разыскивать в толпе Верочку. Увидел, что его юная партнерша стала позади подруги: спряталась. Пошел через весь зал. Подруга неожиданно отодвинулась и открыла Верочку. Взял ее, слегка сопротивляющуюся, за руку, вместе пошли на сцену. Появление двоих вызвало у жюри какое-то замешательство.

— Приз-то один, — развел руками Женя Егорченко.

— То-то, что один! — сокрушался Миша.

— Один, так один, ей и вручайте, — согласился Олег Сибирцев.

Установилось молчание. В зале звенела тишина.

— Ну, уж нет! — взорвался Женя Егорченко. — Вручим этот приз тебе, как решило жюри, а уж ты — как хочешь. Можешь и подарить.

Он, пожав руку, протянул Олегу коробочку с духами «Красная Москва» (стоили они аж пять рублей!). Олег публично, на виду танцующих, временно ставших зрителями, протянул дорогой приз покрывшейся пунцовым румянцем Верочке. Она значительно посмотрела в глаза, улыбнулась. За руку он проводил ее со сцены и… пошел в другую сторону. Гоша одобрил:

— Ты правильно сделал: мои слова дошли до тебя.

Танцы продолжались. Следующий Олег пропустил, Верочка ушла танцевать с очередным поклонником. Проходя мимо, стрельнула в него глазами. Об этом ее взгляде Гоша, смеясь, доложил ему: посмотрела-то, посмотрела!

На следующий тур, когда радиола играла танго, из названий которых Олег знал лишь «Брызги шампанского», он пошел приглашать Верочку. Как всегда, ее окружали кавалеры. Она вышла навстречу, отодвинув кавалеров направо-налево. Под ее руку попал и Ларионов.

Когда танцы закончились, девчонки собрались и ушли. Верочка, проходя мимо, улыбнулась и кивнула ему. Вслед за ними, быстро тоже одевшись, вышли парни толпой, человек десять-двенадцать. Ну, что ж? Молоды, ничем не связаны. А сегодня еще и праздник, Олегу подумалось.

Гоша что-то говорил, над чем-то, потешался, сверкая зубами. Подошли физруки, два москвича — Вена Калашников и Боря Тарасов.

— Хороший получился вечер, — отметил Тарасов.

— Удачный. Особенно удался «Запоздалый спортсмен», — поддержал Вена Калашников. — И ты хорошо сыграл этого дворника, — обернулся к Олегу. — И ты тоже Запоздалого, — кивнул Боре Тарасову. — А ты, мой дорогой, — опять к Олегу, — танцевал, ну, прямо здорово, дай я тебя поцелую. — Оба физрука Олегу пожали руку, присоединился к ним и Гоша Цаплин.

— Приз — это, пожалуй, по блату, — выказал он сомнение.