В начале лета по вечерам слышится мягкая, дрожащая трель зеленой жабы. В густых сумерках у старой норы суслика можно найти и чесночницу, вышедшую на ночную охоту.
Утром на тропинках греются прыткие ящерицы, а иногда и степные гадюки подстерегают крупных кобылок, жуков и цикад. Извивающаяся водяная дорожка на глади пруда выдает присутствие ужа.
Мир насекомых степи очень богат и разнообразен. Черный жук, перекатывающий навозный шар, — такая же неотъемлемая часть степи, как песня жаворонка или норка полевки. Медленно, но настойчиво, напрягая все силы, катит жук запасы корма для своего будущего потомства, которое выведется из отложенных в шар яиц… В цветах множество усачей. Вот рыжий, а там желтый, с черными поперечными полосами, а этот похож на семечко подсолнуха. Сколько на земле разнообразных жуков-чернотелок, а в цветах — матово-зеленых, ребристых бронзовок, огромных златок. Порхают над цветами красные с черным и белым репейницы, желтые с черным махаоны, перламутровки, сатиры, белянки. В середине лета появляется несметное количество кобылок. Из-под ног с громким треском поднимаются степные кобылки, взлетают, обнажая розовые нижние крылья, итальянская саранча и голубые голубокрылки. На крупных травах сидят медлительные хищные богомолы, по дорогам бегают удивительно проворные скакуны. По вечерам на огонь лампы прилетают то зеленоватые, то желтые с розовым молочные бражники, то серые крупные вьюнковые бражники.
В асканийских степях сохранилось немало видов насекомых, в прошлом широко распространенных в степях, а теперь почти совсем исчезнувших. К числу таких относятся, например, некоторые сатиры, а также особый вид белянки, у которых на мучнисто-белом фоне серединное черное пятно, черная полоса и серо-черная вершина крыла с красным пятном в середине.
Такова сегодня фауна асканийской степи. Она обеднела пока только крупными зверями.
Так, из асканийских степей, видимо, в начале века исчезли сурки-байбаки, и только сурчины — холмики с особой растительностью на выбросах земли из глубоких нор — напоминают об их былых обитателях. В 30-х годах был предпринят опыт реакклиматизации байбаков в асканийских степях, и лет 15 они здесь жили, и даже число их возросло до 120 особей, но затем они вновь стали исчезать. В 1966 и 1967 годах вновь было выпущено около 20 сурков, и численность зверьков в 1973 году достигла примерно 100 голов.
Бесследно исчезли из степей еще в давние времена антилопа-сайгак, дикая лошадь — тарпан, зубр и олень.
АККЛИМАТИЗАЦИОННЫЙ ПАРК. Мечтая возродить исчезнувших из южнорусских степей крупных животных, Ф. Э. Фальц-Фейн решил попытаться первым восстановить сайгака, который исчез из асканийских степей, видимо, еще в конце XVIII века. В 1887 году с большим трудом из окрестностей тогдашнего Царицына (Волгограда) привезли пару сайгаков. Это был первый вид дикого копытного, привезенного в акклиматизационный парк. Позднее сайгаков завозили многократно, и они стали самыми многочисленными антилопами парка. Однако опыты выпуска их в степь на полную свободу, как и следовало ожидать, не увенчались успехом, поскольку этим широко мигрирующим животным необходимы очень большие просторы. Вскоре после выпуска они разбредались по окрестностям и погибали. По тем же причинам не принесло заметных успехов содержание сайгаков в отгороженном степном загоне площадью 100 гектаров. Хотя сайгаки жили здесь и размножались, гибель молодняка и взрослых была настолько велика, что почти уравнивала весь приплод стада.
Еще сложнее оказалось восстановить дикую лошадь. Тарпан исчез бесследно. Последняя в мире дикая кобыла тарпана была убита в декабре 1879 года, как раз недалеко, в 35 километрах, от Аскании-Нова, у села Агайман.
Однако великий русский путешественник Н. М. Пржевальский незадолго до этого открыл в Центральной Азии еще один вид дикой лошади, получившей его имя. Эта лошадь была близка к тарпану и отличалась от него только песчаной окраской (тарпаны были серые), более тяжелым складом и деталями строения зубов. Лошадь Пржевальского, уже тогда единственную дикую лошадь на всем земном шаре, Ф. Э. Фальц-Фейн и решил завезти в Асканию-Нова.
По инициативе Ф. Э. Фальц-Фейна и Е. Бихнера исследователь Центральной Азии Д. Клеменц предпринял первые попытки организовать поимку диких лошадей в природе. Через купца Н. Ассанова в городе Кобдо были найдены два опытных охотника — Власов и Захаров, которые впервые поймали весной 1898 года в Западной Гоби новорожденных жеребят. Жеребят привезли в Кобдо, однако по недосмотру они были напоены не кобыльим, а овечьим молоком, и три из них пали; вскоре пал четвертый. Летом того же года Д. Клеменц купил в Западной Гоби у торгоутского вана (князя) двух гибридных жеребят, происходящих от домашней лошади и дикого жеребца.
Весной 1899 года охотники Н. Ассанова поймали еще шесть кобылок и одного жеребчика, из которых пять кобылок осенью были отправлены в Бийск; туда же отправили и гибридных лошадей торгоутского вана. В Бийске их ждал Е. Бихнер, с большими трудностями доставивший жеребят в Асканию-Нова; по дороге один жеребенок пал. Это и были первые лошади Пржевальского, доставленные в Европу.
В 1900 году Н. Ассановым опять были пойманы кобылка и жеребчик и привезены в Бийск. По настоянию оказавшегося в городе князя Е. Ухтомского они были отправлены в Царское Село. Кобыла пала там через 10 месяцев, а жеребец Васька в 1904 году был передан в Асканию-Нова, где к тому времени были только кобылы.
В 1901 году Н. Ассанов продал в Московский зоопарк двух жеребчиков, а в 1902 году — еще одну кобылку. В 1902–1903 годах Н. Ассанов вновь доставил в Асканию-Нова 6 лошадей.
Узнав о первых диких лошадях в парке Аскании-Нова, известный торговец животными в Гамбурге К. Гагенбек предложил Ф. Э. Фальц-Фейну купить лошадей Пржевальского за очень большие деньги. Однако Ф. Э. Фальц-Фейн категорически отказался от этой сделки и не сообщил К. Гагенбеку, через кого им были приобретены эти лошади. Тогда К. Гагенбек подослал в Асканию-Нова своих агентов, которые выведали у служителей парка поставщиков лошадей Пржевальского, и в 1901 году отправил представителей своей фирмы в Бийск, где они и уговорили Н. Ассанова продать им 28 жеребят; на следующий год ими было куплено еще И жеребят. Эти лошади были проданы К. Гагенбеком в различные зоопарки мира. После этого в ряде газет и журналов Германии появились сообщения, в которых превозносились заслуги К. Гагенбека, якобы первым доставившего диких лошадей в Европу и осветившего многие неясные для науки вопросы биологии этого вида.
Д. Клеменц в 1903 году был вынужден в газете «Санкт-Петербургские ведомости», разъяснив истинные заслуги агентов К. Гагенбека, дать должную оценку сведений этих «очевидцев», со слов которых и другие стали писать о фантастических границах ареала лошади Пржевальского, несуществующих местах поимки лошадей, тысячных табунах дикой лошади и прочих выдумках.
Таким образом, в конце XIX и начале XX века были доставлены в Европу 52 чистокровные лошади Пржевальского и 2 гибрида. Однако только три пары послужили исходным материалом для разведения лошадей в Европе. В настоящее время все живущие в зоопарках и питомниках мира лошади Пржевальского (кроме Аскании-Нова) — потомки этих трех пар.
Сведения о родословных и количестве лошадей Пржевальского во всех питомниках и зоопарках мира приведены в специальных племенных книгах, издаваемых в Праге.
На 1 января 1973 года во всем мире в неволе жило 206 чистокровных лошадей Пржевальского, и страны, владеющие лошадьми Пржевальского, взяли на себя международное обязательство всемерно содействовать умножению поголовья этого животного, имеющего исключительный научный интерес.
Лошади Пржевальского уже было посвящено два международных симпозиума — в 1959 году в Праге и в 1965 году в Берлине, создан специальный комитет при Международном союзе охраны природы и ее ресурсов, имеющий своей целью изучение и охрану этого удивительного вида.
