Профессор Дарт в приветственной речи на совете научных обществ в Иоганнесбурге подчеркнул важность использования костей для производства орудий труда вплоть до ориньякского периода (35—100 тысяч лет до нашей эры).

«В 1965 году, — заметил он, — я набрал достаточно образцов, чтобы сказать, что кости собраны доисторическими людьми не случайно, но с определенной целью. Наиболее часто встречаются кости головы, чаще всего — нижние челюсти, дающие возможность прокалывать, пилить и резать.

Мы нашли также многочисленные позвонки, разбитые или обнаруживающие следы их использования. Несомненно, их применяли для сверления и рытья. Столь же обильные остатки верхних челюстей, вероятно, служили в руках доисторических люден скребками при отделении жира и мяса от скелетов».

До сих пор археологи уделяли довольно мало внимания «первым попавшимся» костям. Они сохраняли только крупные, которые могли помочь при идентификации убитых животных. А больше всего их интересовали каменные орудия.

В Калькбанке, в сотне километров от Маканансгата, доктор Ровиль Масон, к счастью, сохранил все кости, которые он собрал вместе с инструментами каменного века.

«Это предоставили нам возможность, — говорит профессор Дарт, — сравнить использование и обработку костей человеком в Маканансгате около миллиона лет назад с тем, что сделано в Калькбанке пятнадцать тысяч лет назад».

Самое удивительное — это то, что техника обработки костей, употреблявшихся в течение столь долгого промежутка, изобретена австралопитеком, наследники которого были только жалкими подражателями.

У КОРОЛЕЙ ГОР

Через Потгитерсруст и Питерсбург — населенные пункты, названные в память о Питере Потгитере, — мы отправились на восток, несколько южнее тропика Козерога, и углубились в массив Драконовых гор.

Только что прошли дожди, и все краски земли и растительности обновили свою палитру; зеленая — кактусов и молочаев, красная — латеритов, буро-сиреневая — песчаников составляли разноцветный букет. Когда мы добрались до высоты 2000 метров, окрашенные в голубоватый цвет сосны, мимозы, эвкалипты добавили новые краски. Все западины были заполнены крупным тростником и множеством цветов. Туман таял под обстрелом солнечных лучей, и райский пейзаж непрерывно менялся.

Но не стоит слишком опрометчиво отдаваться буколическому очарованию плато! Мы не одни его оценили — змеи также его любят. Пауль Крюгер рассказывал, что патруль, которым он командовал, был атакован черной мамбой и потерял трех людей и двух собак, бросившихся на змею. А в районе Потгитерсруста, у шангани, будущий известный охотник Александр Лейн, прибывший сюда вместе с отцом, пережил в юности драматическую стычку о двумя мамбами, в конце концов убитыми на месте.

Мы опять спускаемся с высот в долину Летабы, украшенную дикими смоковницами. В Мозамбике Летаба впадает в Лимпопо.

Большой гарем короля демари

Демари, вождь племени демари, проживал в своем маленьком поместье Демари… Его маленький народец происходил от племени шангани с примесью крови сото.

…На площадке, окруженной хижинами, пятнадцать хозяек дружно стучали пестами. Шум неописуемый. Это был рокот бомбардировки или… шум мощного пятнадцатицилиндрового мотора. Чтобы не оставлять во время работы младенцев, женщины крепко привязывали их к своим спинам, так что крики детей сопровождали неравномерные движения матерей.

На мой вкус, красотки демари немножко толстоваты. Но какие их украшали ювелирные изделия! На икрах или на руках у каждой бряцало по меньшей мере два килограмма медных браслетов. Мужественные мельничихи должны были в равной мере быть старательными птичницами, так как сплошной куриный поток непрерывно плескался у них в ногах в надежде украсть кукурузное зерно или муку, высыпавшуюся из деревянной ступы.

Его величество был в восторге, увидев наш интерес к ого подданным. Мы легко разговаривали с ним на пиджин-инглиш. Редко беседа бывала для меня более приятной — от сознания того, что собеседник говорил по-английски столь же плохо, как и я!

Я спросил его, практикует ли он обрезание.

— Конечно! Это гарантия здоровья наших мальчиков.

— Где же они сейчас?

— Они стерегут стада — самый верный наш доход. Мы хорошо продаем своих животных за пределами Коронных земель.

На своих табуретках перед ритмично поднимающимися и опускающимися пестами мы походили на почетных пассажиров галеры, разглядывающих каторжников, которые налегают на весла. Эта глупая ассоциация направила мои мысли на исторические темы — я робко задавал монарху вопросы о прошлом. Он немедленно выбирал то, что больше всего должно было бы поразить мой ум:

— Ты слышал, что говорят о сокровище народа магато?

— Нет.

— Один их король зарыл колоссальные богатства.

— Где же это?

— В шестидесяти милях от меня.

— И конечно же, их не тронули?

— Ну да… никто не знал места, куда был зарыт клад.

Хотя не бывает дыма без огня, я сравниваю эти слухи с аферой Фарини. Пропавший Город… Пропавшее сокровище… Это звучит одинаково.

Наконец король обрадованно сообщил мне, что его государство никогда серьезно не страдало от походов Чаки, Маникусе или других военных гроз.

— Районы с крутыми склонами, как наш, суровы для обитания, по и добраться к нам трудно! Это часто останавливает завоевателей!

ВЕЛИКИЙ ЛЮБОВНИК И МУДРЕЦ!

Танцоры короля Мамитуа

Коронная территория, или Туземная резервация Мамитуа, насчитывает шесть тысяч мамитуа — клан чистокровных шангани — в сорока километрах вверх по реке, следовательно, севернее демари.

Дождь возобновился, мы приехали под настоящим душем, и водные пары украшали деревню.

Из-под навесов, где они укрывались, мамитуа смотрели на ливень, благоприятный для их полей и пастбищ. Козы теснились к людям, а те, хотя и дрожали от холода, были счастливы.

Какой-то старик побежал к тростниковой ограде, окружавшей самую большую хижину. И пока мы устраивали лагерь рядом со своим автомобилем, старик вернулся к нам в сопровождении дородного банту, одетого, как другие; это был сам Мамитуа.

Его рукопожатие было царственно-простодушным. Отерев струившиеся по лицу капли, он с видимым удовольствием приветствовал нас по-английски, и его английский был лучше, чем у его коллеги Демари или у меня. Мы пообещали нанести «официальный» визит на следующий день. В ответ на нашу вежливость он обещал устроить в пашу честь традиционные танцы своего племени.

Перед уходом он справился, по нуждаемся ли мы в чем. Так как со всех сторон доносилось кудахтанье кур, мы сказали, что одной из них самое бы время попасть в наш котелок, уже наполовину заполненный ливнем.

— Кур мы не едим: ведь они несутся! — ответил он. — Но вы легко найдете петуха, хорошего петуха.

Пронзительное «кукареку» раздалось в момент, когда он нас покидал. Сразу же после этого один из наших, шустрый и насмешливый француз, отправился на охоту. Он вернулся, когда мы распаковывали свое имущество, и принес добычу, так отчаянно хлопавшую крыльями, что его шатало. «Я встретил хорошенькую курочку^[37], и она продала мне хорошего петушка!» — пошутил он. Сердитое животное защищалось криком и шпорами до самой своей скорой казни. Мясо этого толстокожего не могло не быть жестким. Мы прожевывали его дольше обычного — это лишь продлило удовольствие! Потом легли спать, чтобы проснуться пораньше и быть пунктуальными при посещении пышных празднеств Мамитуа.

Но празднества начались еще раньше.

Посланцы должны были за ночь обегать всю Коронную территорию— на рассвете группы украшенных перьями и увешанных звериными шкурами воинов прибыли в поселок. Окончив путь, воины репетировали роли наводящих ужас сказочных персонажей праздника, угрожали копьями и упражнялись в нанесении ударов, останавливая копье в нескольких сантиметрах от «противника», — это напоминало смелое искусство наших метателей ножей…