© Шагаева Н., текст, 2026

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2026

Вы когда-нибудь просыпались от панической атаки, от ужаса до холодного пота и немеющих губ?

Меня подбрасывает на кровати, словно я вынырнула из черной бездны прямиком в ад. И нет, моя паническая атака не безосновательна, как это бывает. Я точно знаю, что в этой реальности ничего хорошего меня не ждет. Там, в черной бездне, без сознания, гораздо лучше. Но, к сожалению, как бы мне того ни хотелось, я не могу окунуться в нее снова.

Распахиваю глаза, глотая воздух, и натыкаюсь на него…

Его зовут Тень. Нет, у этого мужчины есть имя, но я предпочитаю называть его Тенью. Ибо его имя ему не подходит, а вот Тень – да.

Он сидит в кресле в нескольких метрах от моей кровати и смотрит в окно. Там ничего не видно. Он заглядывает в лицо бездны, в кромешную ночную тьму. Возможно, он может разглядеть что-то, недоступное другим.

Холодно. Мне очень холодно, несмотря на то, что я под теплым одеялом. В этом аду всегда холодно.

Понимаю, что под одеялом я абсолютно голая, но меня это давно не беспокоит. В аду есть вещи гораздо страшнее, и стыд кажется уже неуместным.

– Как ты себя чувствуешь? – спокойно спрашивает он.

Тень всегда пугающе спокоен и холоден. Даже когда убивает, на его лице не дрогнет ни один мускул. У Тени нет ни сердца, ни души, есть только инстинкты.

– Не знаю, – хриплю я.

Кажется, у меня атрофировались все чувства, кроме страха и холода.

– Твои показатели в норме. Ты в полном порядке, – сообщает он. А мне хочется рассмеяться ему в лицо. Но я никогда этого не сделаю. Я давно усвоила, что Тень злить нельзя.

Тень медленно поворачивает ко мне голову, свет от тусклого светильника позади него скользит по выраженной челюсти, но не касается глаз. Они остаются во мраке.

– Когда ты хочешь умереть? – вдруг задает вопрос он.

Мое сердце заходится в истерике.

– Что?

– Я не могу подарить тебе жизнь, которую ты желаешь, но в моих силах даровать смерть. Именно такую, как ты хочешь, – так же спокойно отвечает он, впившись в мои глаза своей чернотой.

– Я не хочу умирать… – хриплю, сглатывая.

– А вчера хотела, – улыбается. Нет, Тень не умеет улыбаться как нормальный человек. Он всегда скалится, будто зверь. – Тогда ты должна играть по моим правилам.

И страх пробирает меня до костей. Его слова повисают между нами невидимым грузом. Тень молчит. Не торопится. Он ждет моей капитуляции, потому что, как бы я ни сопротивлялась, он прав. И мне уже хочется принять его подарок – «смерть, которую хочу». Но я эгоистично выбираю жизнь. Возможно, недолгую.

– Какие правила? – обессиленно спрашиваю я.

Тень медленно поднимается с места, как расслабленный хищник. Но его спокойствие обманчиво. Он всегда готов напасть.

Подходит ко мне. Опирается одной рукой на мягкую спинку кровати, нависнув надо мной, закрыв собой тусклый свет.

От него всегда пахнет холодом. Морозной свежестью с древесными нотами и немного кровью. Хотя запах крови уже рисует мое воображение. Втягиваю голову, кутаясь в одеяло, будто это может спасти меня.

– Первое правило: ты больше не пытаешься себя убить. – Его голос вкрадчивый и металлический, словно неживой. Я вообще сомневаюсь, что он человек. – Желание смерти – удел слабых. Меня это разочаровывает… – Качает головой, словно мне есть дело до его разочарований.

Длинные холодные пальцы касаются моей щеки.

Нежно.

Очень нежно для Тени, у которого нет сердца. И это пугает еще больше. Замираю, забыв, как дышать.

– Я подарил тебе жизнь не для того, чтобы ты ее лишилась. – Его холодные шершавые пальцы скользят по моей скуле к виску, где сейчас так быстро бьется венка. – Ты моя ставка и больше не имеешь права проигрывать. Твоя ценность определяется только мной. Я отбираю у тебя право решать свою судьбу.

Киваю, потому что он не шутит и не нагоняет на себя пафоса. Здесь вообще никто не шутит и не бросает слов на ветер.

В горле застревает ком, когда его пальцы касаются моего подбородка и приподнимают его, чтобы я встретилась с черной бездной его глаз.

– Второе правило: никаких срывов, паники и страха.

Пытаюсь открыть рот, чтобы сказать, что это невозможно. Страх и паника – главные инстинкты самосохранения.

– Прячь это все очень глубоко внутри себя, – опережает меня Тень, он всегда впереди моих мыслей. – Это все мусор, который мешает тебе. Я научу тебя управлять страхом. Я научу тебя ничего не чувствовать, Ангел.

Тень отпускает мой подбородок, но его пальцы еще ощущаются. Кажется, моя кожа помнит каждое его прикосновение, они остались ледяными ожогами.

– Третье правило, Ангел.

Ненавижу, когда он называет меня Ангелом, словно у меня нет имени. Нам всем дали клички, словно мы животные.

– Беспрекословное подчинение мне как во время игры, так и вне. Каждому моему взгляду, приказу, слову – без анализа и сомнений. Сомнения – это тоже слабость. А твое неповиновение аннулирует мой дар тебе. – В его холодном тоне кричащая, агрессивная угроза.

Наконец-то сглатываю болезненный ком в горле.

Правила до ужаса просты. Быть его игрушкой, куклой, животным без воли, эмоций, без желаний, без права на слабость и отчаяние.

Тень отходит от меня, позволяя свету вновь коснуться моей кожи. И мне становится немного легче, насколько позволяет мое положение.

Тень встает возле окна, расправив широкие плечи, спрятав руки в карманах. И меня накрывает звенящей тишиной. Вне игры здесь всегда так тихо. Невыносимо тихо, так что можно сойти с ума. Хотя мы все здесь давно сошли с ума.

– Завтра новая фаза игры,– сообщает он, словно приговор.– Уровень сложности повышен. Твои соперники очень мотивированы.– В его голосе проскальзывает редкая эмоция. Что-то похожее на азарт. На предвкушение зрелища. – Отдохни, поешь хорошо, хватит морить себя голодом. Иначе я снова приду и запихаю в тебя еду насильно! – Последние слова звучат как угроза.

Говорит так, словно я не ем из-за детского протеста. Мне просто кусок в горло не лезет. Но ему неведомо это чувство.

– Твоя жизнь держится на тонкой нити, и ее конец у меня в руках,– говорит он с каким-то ненормальным триумфом, словно упиваясь своей властью. Словно не игрок, как все мы. Хотя, наверное, так оно и есть. Полномочий у Тени гораздо больше, чем у нас.

Тень снова возвращается ко мне, нависая над кроватью. Но на этот раз так низко, что я вжимаюсь в матрас, пытаясь в него провалиться.

– Тихо, Ангел мой, замри, – хрипло приказывает он и касается моих губ своими губами.

Пальцы у Тени ледяные, а губы горячие…

Кажется, это мой самый лучший день. Лето. Каникулы, замечательная погода и мой день рождения.

Сегодня мне исполнилось девятнадцать лет. Не знаю, как это работает, но именно сегодня я чувствую себя очень взрослой. Кажется, будто мои щеки вот-вот треснут от улыбки. Надеваю новую белую блузку, купленную к этому дню, и джинсовый комбинезон. Хотелось бы надеть платье, но мы едем на какой-то крутой квест за город. Сергей предложил одеться во что-то удобное. Хотя даже в комбинезоне я себе нравлюсь. Заплетаю две косички, крашу ресницы, а губы розовым блеском. Собираю рюкзак. Сергей сказал, что мы останемся там ночевать. Это какой-то крутой комплекс, куда входит не только сам квест, но и шоу-программа, ужин и ночевка в отеле. Мой парень намекнул, что снял для нас номер люкс с джакузи.

Ой, мамочки! Сжимаю ладонями щеки, которые начинают гореть. Сегодня это свершится. И мне немного страшно. Но, как говорит моя подруга Яна, «если долго не давать парню, можно увидеть, как он занимается любовью с другой». Мы, в конце концов, взрослые люди. Сергею уже двадцать два, мне девятнадцать. Да и пора уже распрощаться с девственностью.