— Эй, нам не нужно его переходить, помнишь? — сказал я, пытаясь её успокоить. — Неважно, что он больше, чем мы ждали — для нас это ничего не меняет.

Она наконец отвела взгляд от воды и посмотрела на меня как на сумасшедшего.

— Если он здесь такой, то как, по-твоему, выглядит «узкий водопад»? Ты правда думаешь, что там будет та струйка, о которой говорил Хок?

Я побледнел, признавая её правоту. Но водопада еще не было видно, и я надеялся, что река, а это была именно река, сузится дальше по течению.

— Давай просто дойдем и увидим, — сказал я. — Может, всё не так плохо.

Оказалось, я был прав. Это было не «плохо». Это было нечто гораздо хуже.

Когда мы обогнули поворот, рев воды стал оглушительным. Мы замерли, глядя на колоссальный водопад, обрывающийся в бездну.

На этот раз голос сорвался у Чарли:

— Ты что-то говорил?

Я не нашелся с ответом, просто глядя на огромную массу воды, летящую с обрыва. В любое другое время это было бы прекрасным зрелищем, скрытым чудом природы, но осознание того, что нам нужно спуститься там, вызвало в животе неприятный холодок.

Я попытался выдавить из себя хоть какое-то ободрение, перекрикивая рев:

— Хок был уверен, что на скале хватит места для спуска, чтобы не намокнуть. Давай подойдем ближе и посмотрим.

Дождь затих, словно небеса решили дать нам передышку или просто смеялись над тем, что нас сейчас окатит водой посильнее любого ливня. Моя тревога зашкаливала, но когда мы подошли к краю, я выдохнул: Хок не солгал. Скала была широкой. Брызг будет много — песчаник, по которому нам предстояло спускаться, потемнел от влаги, — но нам не придется бороться с самим потоком.

— Ох, как высоко, — простенала Чарли, прикрыв глаза рукой. — До этой поездки я никогда не боялась высоты.

Я не думал, что дело в высоте, скорее, вся ситуация в целом выбивала нас из колеи. У меня самого закружилась голова, когда я посмотрел вниз, где река продолжала бушевать, скрываясь за поворотом.

— У нас остался час света. Есть два варианта, — сказал я, по-прежнему крича. — Мы можем спуститься сейчас, как советовал Хок, и искать укрытие внизу. Или вернуться и поискать место для сна здесь, а спуск отложить на завтра.

— Мне не нравится ни один из вариантов, — отрезала Чарли. — Но если ночью пойдет дождь, воды станет еще больше, и мы потеряем время. Так что давай покончим с этим.

Я думал так же, поэтому кивнул и размотал веревку.

— Помоги мне найти, за что её привязать.

Мы нашли толстое дерево у самого края, помня о том, что веревка коротковата.

— Кто первый? — спросил я, когда мы проверили узел.

Она глянула в бездну, и её голос дрогнул:

— Мне всё равно.

Ложь была очевидна, как и её страх. Я обмотал веревку вокруг себя, как показывал Бентли.

— Я крикну, когда доберусь до конца. Но следи за мной — шум воды может заглушить мой голос.

— Ты… ты подождешь меня, прежде чем лезть дальше вниз? — Она сглотнула.

Мне хотелось обнять её, но я знал, что она оттолкнет меня.

— Конечно, подожду. Мы в этом вместе, Чарли.

Она снова сглотнула, и на этот раз ей было больно. Но она кивнула:

— Увидимся внизу.

Я очень на это надеялся. Спуск без обвязки был новым уровнем ужаса. Я заставил себя дышать ровно и начал спускаться, стараясь не думать о панической атаке, которая накрыла меня в прошлый раз. Брызги воды жалили кожу как ледяные иглы. Сложнее всего было удерживать руки на веревке и ноги на скользком, заросшем мхом песчанике. Всё моё внимание уходило на то, чтобы не сорваться. Хок не шутил: веревка немилосердно врезалась в тело. Когда я наконец достиг конца веревки и нащупал узкий выступ, я поморщился, гадая, смогу ли вообще когда-нибудь нормально ходить.

— Я на месте! Твоя очередь! — крикнул я вверх.

Вряд ли она услышала, но я увидел её голову над обрывом и замахал руками. Вскоре она тоже начала спуск. Я смотрел на неё, затаив дыхание. Если она соскользнет… если что-то случится…

Каждая клеточка моего тела была напряжена, но Чарли спускалась как профи и вскоре приземлилась на уступ рядом со мной. Она дрожала, но была в безопасности.

— Давай больше никогда этого не делать, — сказала она, высвобождаясь из веревки и прижимаясь спиной к скале. Она посмотрела вниз и застонала: нам предстояло пройти еще приличное расстояние.

— Хок был прав насчет зацепок, — сказал я, стараясь сохранять позитив. — Смотри, тут полно мест, за которые можно ухватиться.

Я не стал упоминать, что песчаник крошится под пальцами, а мох делает его скользким как лед. Было ясно, что мы оба тянем время.

— Мы уже начали. Как ты сказала — давай покончим с этим. Я пойду первым, следи, за что я держусь.

Я начал спуск, осторожно прощупывая ногой каждую выемку. Это было медленно и мучительно. Плечи словно выходили из суставов, но наконец я нащупал выступ, достаточно широкий, чтобы мы могли перевести дух. Вскоре Чарли присоединилась ко мне. Мы оба тяжело дышали, обливаясь потом, несмотря на ледяные брызги.

Когда дыхание восстановилось, я заглянул за край в поисках следующей опоры. Сердце упало: следующая зацепка была далеко даже для меня. Чарли с её ростом точно до неё не дотянется. Других вариантов не было.

— Мне придется тебя спустить, — сказал я, показывая, как далеко опора. — Это единственный путь.

Её глаза расширились, она отшатнулась назад, едва не сорвавшись с узкого карниза.

— Ни за что.

Я ожидал такой реакции, но её недоверие всё равно кольнуло.

— Ты можешь мне доверять, — подбодрил я её.

— Нет, не могу. — Ответ вылетел мгновенно, не задумываясь.

Это было как пощечина.

— Чарли, я…

Она перебила меня:

— Я не могу доверять тебе, Зандер. Не доверяю. И не буду. Я знаю, ты хочешь, чтобы я поверила тебе — не только сейчас, со скалой, но и во всём остальном. Этого не будет.

Весь день я искал момента для этого разговора, и если и было худшее время для него, то именно сейчас, на узком карнизе посреди водопада. Но я не сдержался:

— Если бы ты просто дала мне шанс объяснить…

— Нет, мы не будем этого делать. — Чарли резко качнула голвой. — Я знаю, ты думаешь, что есть какой-то большой секрет, который магическим образом всё исправит. Я не хочу его слышать. Я тебе не доверяю. И более того — я не хочу тебе доверять. После того, что ты сделал.

Я отпрянул, потрясенный её прямотой. Но она не закончила; всё, что она копила в себе, хлынуло наружу ядовитым потоком.

— Ты принял эгоистичное решение и мог кого-то убить, — заявила она, и её лицо было таким же жестким, как и слова. — Это непростительно. Любые твои оправдания ничего не изменят и уж точно не снимут с тебя вины. Кто-то, может, и способен это проигнорировать, но не я. Так что давай просто сделаем то, что должны, спустимся и доберемся до вертолета. А потом разойдемся навсегда. Договорились?

Её слова звенели у меня в ушах громче рева воды. Я понимал, что должен отступить. Она не хочет слушать — и я уже не уверен, что хочу рассказывать. Но во мне поднялась потребность защититься от несправедливости её обвинений. Сил сдерживаться больше не было.

— Я знаю, что тебе больно из-за мамы, и понимаю, почему ты так ко мне относишься, — сказал я, стараясь сдерживать гнев. — Но есть вещи, которых ты не знаешь, Чарли.

В её глазах вспыхнуло предупреждение:

— Не смей говорить о моей маме. Не тогда, когда на месте того водителя мог быть ты.

Последняя ниточка моего терпения лопнула.

— Ты не единственная, кто потерял родителя из-за пьяного водителя! — рявкнул я. — Мне было семь лет, когда я лишился и отца, и матери по вине такого человека. И я бы никогда — слышишь, никогда! — не стал бы сознательно так рисковать чужой жизнью. Так что перестань вести себя так, будто ты что-то знаешь обо мне и моем «выборе»! Если бы ты хоть раз послушала, ты бы узнала, что в ту ночь меня накачали наркотиками без моего ведома! И я уехал с той вечеринки только потому, что мой лучший друг собирался покончить с собой!