— Бабушкин? Вот те и писарь…

— Да быть того не может… С татями якшался?

— Вон он, очкастый…

— А Пыря-то, получается, с ним был?

— Так он же за него первый и глотку драл…

— И Гущин еще с ним, кажись, заодно был… И Литвиненко!

— Ой, знатно опозорились! Чего с ними теперь будет-то?

Бабушкин совсем скукожился, но все же попытался оправдаться перед атаманом:

— Гаврила Трофимович, — начал он жалобно. — Я невинен. Вышло недоразумение. Я могу объяснить…

— Андрей Михалыч, всему свое время, — отмахнулся от него Строев, как от назойливой мухи. — Все объяснишь и расскажешь, будь покоен.

Награбленное сложили возле правления. Оружие разбойников пошло в общую кучу. Тела татей унесли в сарай, пока разбирательство идет. Бабушкин отправился в холодную, там будет ждать разбирательства.

Вопрос по вине Степана Пыри будут решать старики, а может, и казачий круг по этому поводу собирать станут. Уж больно дело непростое.

КОНЕЦ ДЕВЯТОГО ТОМА. Продолжение здесь: https://author.today/work/605707