Однако Николай I, Александр II и особенно Николай II строили грандиозные планы захвата стран по всему периметру российских границ – Константинополя с Проливной зоной, Палестины, Персии, Маньчжурии, Кореи и т. д.

Ах, ну и что? Царь так понимал благо России! Да и вообще, почему бы не помечтать?!

Да потому, что только на подготовку к реализации столь великих домыслов тратились десятки миллионов рублей.

Интегрирование в состав Российской империи турецких территорий или Персии само по себе создало бы огромные проблемы России.

Николай II не довольствовался Маньчжурией, а хотел присоединить земли до Великой Китайской стены. Льстецы говорили царю, что Россия ассимилирует китайцев, на что С.Ю. Витте едко заметил: «Китай ассимилирует русских».

Боевую мощь русской армии подорвало восстание декабристов 1825 г. Даже в случае захвата власти в Петербурге декабристы были не в состоянии управлять страной. Но их идеи в основном были верны.

А Николай I вместо того, чтобы после подавления восстания приступить к реформам в армии и государстве, начал «закручивать гайки» в армии и государстве. В итоге вместо думающих полководцев уровня Потёмкина, Румянцева, Суворова и Кутузова появились персонажи, мало разбиравшиеся в военной тактике и стратегии.

В 1848 г. в Венгрии началась революция, венгры решили выйти из состава Австрийской империи. В России по сему поводу должны были бить в колокола и пить шампанское. Огромная и сильная в военном отношении империя у границ с Россией, главный конкурент Николая I в планах захвата Балкан и Константинополя, должна была развалиться на два и более государств.

Однако Николай I решил спасти императора Франца-Иосифа и в июне 1849 г. двинул в Венгрию 140-тысячную армию.

В итоге Австро-Венгерская империя была спасена, а император Франц-Иосиф стал злейшим врагом России. Он будет угрожать ей войной в 1855 г. и 1878 г., и начнёт воевать в 1914 г.

Русская армия потеряла убитыми и умершими от холеры 11 593 человека, а сама Венгерская кампания обошлась России в 47,5 миллиона рублей.

Много это или мало? Покупка в Англии самого сильного парового корабля к 1854 г. – пароходо-фрегата «Владимир», причём с вооружением и боекомплектом – обошлась России в 400 тыс. рублей. То есть вместо проведения интервенции в Венгрию Николай I мог бы купить 119 таких пароходо-фрегатов! Причём при крупносерийной поставке стоимость могла упасть на 30, а то и на 50 процентов.

Нетрудно догадаться, что союзники в 1854 г. вряд ли полезли в Чёрное море, если бы в составе Черноморского флота был не один, а 119 пароходо-фрегатов типа «Владимир».

Главной причиной Крымской войны 1853–1856 гг. было желание Николая I захватить Балканы и Константинополь. Тут надо заметить, что никакой преемственности между планами Николая I и «Греческим проектом» Екатерины Великой нет. Проект Екатерины был блестящей дезинформацией, которая помогла ей создать Новороссию и захватить Крым. А Николай I всерьёз взялся за заведомо невыполнимую задачу.

В ходе дипломатического конфликта с Францией по вопросу контроля над церковью Рождества Христова в Вифлееме (Палестина) Россия, с целью оказать давление на Турцию, заняла Молдавию и Валахию, находившиеся под протекторатом России по условиям Адрианопольского мирного договора. Отказ русского императора Николая I вывести войска привёл 4 (16) октября 1853 г. Турцию, а за ней Великобританию и Францию 15 (27) марта 1854 г. к объявлению войны России.

И именно Франц-Иосиф, как уже говорилось, начал грозить России войной, в результате чего на австрийской границе Николаю I пришлось держать 256 тысяч солдат.

Войну 1859–1856 гг. совершенно справедливо называют Крымской. Англия и Франция решили захватить Севастополь и по возможности весь Крым.

От того, кто владеет Крымом, зависел исход всей войны. Если бы России удалось удержать Севастополь, война для союзников была бы полностью проиграна и, не побоюсь сказать, история человечества пошла бы в ином направлении.

Увы, Севастополь был сдан. Причиной этого царские, советские и антисоветские историки считают научно-техническую отсталость русской армии, флота, промышленности и транспорта.

Это более чем очевидно, но следует заметить, что к 1825 г. такого большого разрыва в техническом отношении между Россией и Англией с Францией не было. Русская армия и флот практически остались на уровне 1825 г. – император Николай I затормозил на 30 лет развитие России.

К техническому отставанию вооружённых сил добавилась и «разруха в головах» генералов и адмиралов. Будь у власти Пётр I или Екатерина II, то и с таким вооружением русская армия могла уничтожить союзников в Крыму.

К июлю 1854 г. союзные флоты и десантные силы сосредоточились в Варне. 5 сентября 1854 г. (новый стиль) французский флот и транспортные суда с десантом вышли из Варны. Через пару дней вышел и британский флот. Всего собралось 89 боевых и около 300 транспортных судов. Из них под французским флагом 4 паровых и 11 парусных линейных кораблей, 35 паровых и 5 парусных фрегатов; под английским флагом – 10 линейных кораблей и 15 пароходов; под турецким флагом – 9 судов.

13 сентября союзники подошли к Евпатории. То есть восемь (!) дней союзная армада болталась в море, из них не менее четырёх дней – у берегов Крыма на расстоянии 20–30 км от Севастополя. В течение этих дней был штиль или дули «слабые противные ветры». Почти все транспортные суда союзников были парусными.

Черноморский флот был парусный. Исключение составляли шесть пароходо-фрегатов. Однако на Чёрном море имелось 24 небольших парохода, принадлежавших Черноморскому флоту, Инженерному ведомству и армии. Пароходы имели слабое вооружение: 2–3 малокалиберных пушки. Исключение представляли три парохода Военного ведомства типа «Могучий», вооружённые одной 68-фн или двумя 68-фн карронадами и четырьмя 12-фн карронадами.

Все эти пароходы можно было за сутки превратить в брандеры. Вспомним, как в июне 1770 г. граф Алексей Орлов с помощью четырёх (!) брандеров сжёг турецкий флот при Чесме.

Ночь, от Константиновской батареи Севастополя до скопления из 300 транспортных судов союзников всего 2–3 часа хода. Далее атака 20 брандеров, а 6 пароходо-фрегатов и 3 «Могучих» связали бы боем корабли охранения. Всё произошло бы почище Чесмы.

Увы, в 1854 г. в Севастополе не было графа Орлова, а командовали три адмирала, в честь которых позже назвали два десятка боевых кораблей. Само собой разумеется, что в честь Орлова не был назван ни один корабль.

Почему Карл XII в 1708 г. не дошёл до Смоленска 14 вёрст и повернул на юг? Убоялся петровских войск? Нет, он жаждал сражения, а русские, наоборот, бежали перед шведами. Карл испугался генерала Голода, который через сто лет погубит Великую армию Наполеона.

Дело в том, что по приказу Петра русские разоряли собственную страну так же, как и Польшу. Чтобы не быть голословным, приведу цитату из указа Петра: «Ежели же неприятель пойдет на Украйну, тогда идти у оного передом и везде провиант и фураж, також хлеб стоячий на поле и в гумнах или в житницах по деревням (кроме только городов) … польский и свой жечь, не жалея, и строенья перед оным и по бокам, также мосты портить, леса зарубить и на больших переправах держать по возможности». Нарушителей ждала суровая кара: «…сказать везде, ежели кто повезет к неприятелю что ни есть, хотя за деньги, тот будет повешен, також равно и тот, который ведает, а не скажет».

Поэтому-то Карл и не пошёл на Москву, а повернул на Украину, где надеялся найти большие запасы продовольствия.

Высадка союзников в Крыму вовсе не была неожиданностью для русского командования. Ещё 5 марта 1854 г. военный министр писал командующему русским флотом в Крыму князю А.С. Меншикову: «По полученным здесь сведениям подтверждается, что соединенный англо-французский флот намеревается сделать высадку на Крымских берегах, чтобы атаковать Севастополь с сухопутной стороны… Государь император поручил мне сообщить о сем вашей светлости с нарочным фельдъегерем и покорнейше просить вас принять все зависящие от вас меры, дабы быть готовым встретить и отразить угрожающие Крыму и в особенности Севастополю неприятельские покушения».