Отключаю эмоции. Они ни к чему. Только холодный разум и логика! Как учил мастер Киртис. Есть задача — задачу надо выполнить. Как?

Нужны свободные руки! Убираю меч.

Бросаюсь к кровати, вытаскиваю детскую простынку, обматываю вокруг шеи и плеч на манер кокона. Благо, все виды узлов доведены до уровня инстинктов, все виды носилок — тоже.

— Так, ко мне, мой хороший! Всё будет хорошо! Всё, всё! Мы выберемся.

— Ма-ма! — верещит, брыкается и тянет ручонки к женщине.

— И мама! Конечно, зайка! Мама тоже!

Малыш немного успокаивается. Сгружаю крошку в импровизированную переноску:

— Потерпи, хороший мой, знаю, что неудобно!

Маленькие ручонки беспомощно цепляются за мою шею и ремни портупеи.

— Держись, вот так! Умничка! — приговариваю, надеясь, что мой голос хотя бы немного успокоит малыша.

Держа спину ровно, приседаю на корточки рядом с женщиной, проверяю пульс на шее. Жива!

— Мисс? Мисс, очнитесь! — трясу её за плечо, без толку.

Закусываю до боли губу, тяну на себя безвольное тело, и откуда только силы берутся? А-а-а! Поднимаю её, забрасываю её руку себе на плечо, обнимаю за талию.

Её голова с копной пушистых русых волос безвольно болтается. Женщина совсем худышка, почти прозрачная, руки-веточки, но, блин, какая тяжёлая!

— Ахр! — встаю на трясущиеся ноги, удерживая обе свои ноши. Малыш снова плачет, тянется к женщине.

Делаю первые два шага, и в этот момент прямо перед нами падают, одна за другой, сразу две потолочные балки. Сознание плывёт. Кажется, я уже надышалась дыма, и сама готова рухнуть. Но — нельзя!

Вперёд! Не знаю, как мне это удаётся, но я пробираюсь сквозь полыхающую комнату. Щёки жжёт жаром. Я почти ничего не вижу. О, Боже, выход!

Вот он! Мы спасены!

Вываливаюсь на улицу, на подгибающихся от слабости ногах отбегаю подальше от полыхающего дома. Спустя секунду падают последние балки и рушится потолок, разбрасывая вокруг себя столпы искр и горячего воздуха.

Кашляю без остановки, не могу надышаться. Улица зловеще пустынна. Зато воздух потрясающе вкусный! И очень холодный! Прижимаю к себе крохотное детское тельце, целую его в горячий лобик. Выбрались! Живы! Женщина, нужно помочь…

Не успеваю. Тяжёлый запах… Хлопанье крыльев. Поднимаю голову, уже зная, что увижу. Три разъярённые и явно потрёпанные схваткой гарпии. Приземляются сверху, утробно рыча и щёлкая когтями-лезвиями. Мускулы перекатываются под землистой кожей. Кровожадно полыхают глаза. Они окружают нас. Обступают со всех сторон.

Ребёнок… я не могу отпустить его на землю, иначе он станет для гарпий лёгкой добычей. Пошатываясь, встаю на колени.

Остаётся только принять бой с крошкой на руках. Достаю из-за спины меч.

Ближайшая тварь бросается на меня. Разверзается красная пасть с острыми зубами, обдавая нас гнилостным дыханием. Воздух рассекают лапы-крылья с когтями-лезвиями.

Нагибаюсь, уходя от удара. Вскидываю руку, крепко сжимающую меч. Бью наотмашь, без сомнений, сожалений и страха. Просто делаю то, чему нас учил мастер Киртис.

Раздаётся хлюпающий звук. На лицо брызгают горячие капли. Серая дурно пахнущая махина с глухим звуком падает на землю, схлопывая кожистые крылья.

В следующий миг кисть обжигает болью. Меч падает на землю, я инстинктивно зажимаю на руке глубокий порез, сочащийся кровью. Вторая гарпия нависла над бессознательной женщиной. Третья надвигается на нас с малышом.

Отступаю. Упираюсь спиной в стену дома. Дышу, сердце колотится. Думай же!

Почти всё оружие спрятано в портупее на груди, мне до него просто не добраться из-за крохи. Метательные ножи! Они на ноге! Если дотянуться? Расстояние слишком маленькое, недостаточно, чтобы метнуть… Но других вариантов нет!

Сгибаю ногу в колене, выхватываю нож.

Поздно! Стальные когти-лезвия — последнее, что я вижу перед собой, прежде чем повернуться спиной, закрывая собой малыша.

Зажмуриваюсь, сжимаюсь до состояния камня, в любой момент готовясь к боли, но её не случается. Позади раздаётся странный свист, будто что-то острое рассекает воздух, знакомый хлюпающий звук, булькающее рокотание и два глухих удара.

Оборачиваюсь со страхом:

— Нортан! — шепчу дрожащими сухими губами.

У дракона в руках меч, как носят крылоборцы. Наверняка, забрал у кого-то. По стали катятся и падают на землю жирные бордовые капли. Три безжизненные серые туши со сложенными крыльями грудами лежат на земле.

Смрадный запах гнилого мяса и падали усиливается, становится нестерпимым.

— Цела? — на драконе лица нет. Тревожно всматривается в меня.

А у меня язык к нёбу прилип. Молча рассматриваю его в ответ и никак не могу уложить в голове, что так легко отделалась.

Рукава прежде белой рубашки Нортана закатаны на локтях. Одежда, мощная шея, лицо перепачканы брызгами крови. Кажется, чужой.

— Чего молчишь? Язык проглотила? — рявкает на меня, затем перешагивает через поверженную тушу.

Воздух, напитанный гнилостными парами от мёртвых гарпий, приходит в движение, ударяет в лицо. Мне как-то нехорошо, голова кружится.

— Подержи! — высвобождаю младенца из простыни и вручаю его опешившему дракону.

Едва успеваю отбежать за угол, где и сгибаюсь пополам. Меня выворачивает прямо на землю. Цепляюсь пальцами за деревянную стену и выпрямляюсь, прислоняюсь к стене лбом. Дышу.

Лоб покрыт ледяной испариной, в ушах всё ещё стоит скрежещущий визг гарпий.

Улочки вокруг наполняются отрядами крылоборцев в полной экипировке: подкрепление из столицы прибыло. Кажется, всё позади. Над женщиной, которую я вытащила из полыхающего дома, склонилась целительница в белой мантии.

— Как она? — спрашиваю, остановившись рядом.

Веки пострадавшей вздрагивают и она заходится в кашле.

— Надышалась дыма, — поясняет целительница, — но всё будет в порядке, не волнуйтесь!

Какое облегчение! Нахожу глазами Нортана.

— Эй! Так нечестно! — возмущаюсь тем, что вижу. — У меня на руках он только и делал, что орал!

— Потому что кто-то не умеет обращаться с детьми! — проговаривает дракон со смешной интонацией и строя малышу забавные рожицы.

Кроха хохочет и размахивает ручками. Чувствую внутри укол ревности. Вот, значит, как? Ладно, ладно!

— Можно подумать, вы умеете! — останавливаюсь рядом с Нортаном.

Так непривычно видеть грозного дракона с ребёнком на руках, ещё и такого счастливого.

— У меня четверо племянников, мисс Бонс, старшему четыре, младшей всего восемь месяцев. Так что опыт имеется, уж поверьте.

Нортан улыбается малышу, искренне и беззаботно, и я впервые вижу в его глазах какую-то особую нежность и даже голос звучит мягче:

— Люблю детей, в отличие от взрослых в них совсем нет фальши. С ними не приходится ждать притворства и здорово отдыхаешь.

Четверо племянников, надо же. Видимо, прошлая я не заслужила знать эту информацию. Чего ещё я не знала? Неприятненько. Картинка тут же теряет первоначальную прелесть.

— Ханни? — Нортан тревожно всматривается в меня, мигом ощутив перемену. — Что-то болит?

— Нет, я…

— Мисс? — к нам, пошатываясь, приближается мать малыша, смотрит на меня с восхищением. — Мисс, вы спасли меня и Тэдди! Если бы не вы, — она всхлипывает, — спасибо вам!

— Не за что! — я пожимаю её протянутые дрожащие пальцы. — Я просто делала свою работу, только и всего! Рада, что оказалась полезной!

— Ох, мисс! — шепчет женщина с придыханием. — Я Скарлетт. А вы моя героиня! Как ваше имя? Я буду молиться за вас!

— Ну, что вы…

— Ханни у нас скромница, — хмыкает Нортан, передавая Тэдди с рук на руки матери.

Игнорирую эту его реплику, тепло улыбаюсь женщине и крохе:

— Берегите себя, Скарлетт! Ну, пока, малыш Тэдди!

— Храни вас Драконий Бог, Ханни!

Продолжают прибывать крылоборцы, полиция и целители. Повсюду идёт расчистка улиц и первичный ремонт. Стучат молотки

— Ты молодец, Ханни, — вдруг говорит Нортан. — Признаться, не ждал подвига от нежной фиалки.