Аккурат перед тем, как он, увидев все это, окончательно успокоится и даст волю уже себе самому. Позволит себе ощутить свою новою власть на кончиках пальцев. Пропустит ее через себя и примет, приобретя тем самым для себя и для нее право кого-то воспитывать, любить и учить.

Кого-то, кроме друг друга.

Особенность, после смерти становящаяся многократно усилившимся Даром, это ведь и правда не страшно.

Со знанием об этом не страшен даже тот факт, что пока, разводя очередной костер, Батлер сама его не приглашает.

Слишком мало времени по их нынешним меркам.

Их последняя дистанция, — от двора до глубины темной веранды, где у Маршалла заканчивается сигарета.

На исходе третьего года почти страшно становится лишь изредка, — от одинаково потаенного жадного нетерпения, с которым их взгляды одновременно задерживаются на дороге в неосмотрительном ожидании машины, на заднем сидении которой лежит папка с делом, от которого невозможно будет отказаться.

И еще совсем чуть-чуть — от того, как стремительно начало исчезать из их окончательно общей жизни любое «почти».