Способ, каким совершались преступления, ясно указывал на то, что убийцей было одно из тех страшных чудовищ, которые внезапно обрушивались из ночной темноты на спящие деревни, не оставляя в живых никого. Однако, предваряющее убийство надругательство над жертвами, вызывало недоумение, ибо Белки хотя и уничтожали целые деревни, но никогда не подвергали свои жертвы сексуальному насилию.

Вместе с этим, наш гипотетический сыщик, сопоставив место и время преступлений, мог бы с легкостью установить, что убийца следовал от села Гордий к уездному городу Моне той же самой дорогой, которой еще недавно в обратном направлении прошли Александр и Гималай. Расстояние, которое он преодолевал за сутки, указывало на то, что путешествовал он пешком.

Впрочем, даже для пешехода, переходы его были слишком короткими. Ибо прежде чем напасть на свою очередную жертву, убийца сначала выслеживал ее, прячась где нибудь поблизости, что, конечно, занимало довольно времени.

Но, разумеется, на самом деле, никакого такого сыщика в природе не существовало, а убийства, продолжавшиеся в течении шести дней (каждый день по одной жертве), прекратились так же внезапно как и начались. Убийца так и остался непойманным. В конце концов, крестьяне пришли к выводу, что виновником этих нападений, действительно, следует считать отбившуюся от стаи, сошедшую с ума, Белку, позже раненую охотниками и издохшую от ран, где-то в лесной глуши. Тем более, что после всех произошедших тем летом событий, рассказы о встречах с белыми чудовищами стали весьма модными среди местных звероловов.

И крестьяне были совершенно правы. Единственная их ошибка заключалась в следующем предположении, в том, что внезапное прекращение убийств связанно со смертью чудовища, ибо через шесть дней после своей смерти в Мону возвратился Гималай.

Он был худ, изможден, странен и молчалив. Его взгляд блуждал, не задерживаясь ни на чем дольше секунды. Его одежда пришла в почти полную негодность. Он невнятно отвечал на вопросы родных о том, что с ним произошло. И мать не узнавала тех незначительных жестов, которые по которым привыкла отличать своего сына с детства.

И все же, родные не заподозрили подмены, ибо и Учитель уже получил письмо Александра, в котором тот сообщал о смерти своего товарища. Способность Тирао к перевоплощению, еще не была тогда известна ни кому. И поэтому странное поведение Гималая приписали шоку от пережитого ужаса. А Александра порицали за то, что он заживо похоронил своего товарища, не удостоверившись как следует в его смерти.

Тогда же кое-кто из горожан вспомнил и о том, что Александр не был их земляком. В общем, обстоятельства складывались для Тинтанико вполне благоприятно. И не смотря на то, что в это время она переживала ужасные мучения и не вполне контролировала свое поведение, все в конечном счете обошлось для нее благополучно.

Следующие две недели были временем, когда Тинтанико, окруженная заботами родных, постепенно привыкала к новой для себя роли. Ее тело терзала жестокая лихорадка. А душа страдала от безумия, порожденного слиянием женской и мужской природы. Они срастались медленно и мучительно, противореча и дополняя друг-друга, и порой ей бывало трудно определить самой, кем она на самом деле теперь является.

Иногда на Тинтанико-Гималая накатывали приступы бешенства. Тогда ее приходилось связывать из опасения, что она может причинить вред близким или себе самой. Временами она впадала в сонное оцепенение, длящееся сутками напролет.

Но в конце концов недуг стал проходить, лихорадка отступила, и поведение Гималая стало мало помалу соответствовать тому образу, который был знаком всем, знавшим его прежде. Родные вздохнули с облегчением.

Пару раз раз наведывался Учитель, приносил лекарственные настойки и расспрашивал о том, что произошло с Гималаем и Александром по пути в Гордий. Осматривая Гималая, учитель обратил внимание на еще одно несоответствие в письме Александра. В нем было написано, что Белка ранила Гималая в горло, но никакого шрама, кроме нескольких глубоких царапин на спине, Учитель на теле Гималая не обнаружил.

От Учителя Тинтанико узнала о гибели стаи. Нельзя сказать, что при этом она сильно огорчилось. Главным чувством, которое она испытала, без сомнения было облегчение. Теперь последние связи с прошлым были оборванны, и никто в мире не мог помешать ей идти выбранным путем.

Прошел месяц, и лихорадка прошла совершенно. Из горнила болезни, победив безумную раздробленность, на свет появилось новое опасное существо, соединившее в себе женское и мужское начало.

Однако, отголоски мучительного переходного процесса еще долгое время давали о себе знать, проявляясь в виде плохо поддающихся управлению эмоциональных порывов. И новой жертвой необузданных страстей этого существа стала родная сестра Гималая — высокая розовощекая Гинева.

Гиневе недавно исполнилось двадцать лет. Она была помолвлена с сыном уважаемого в городе торговца. Однажды, на исходе дня она отправилась в сарай, чтобы подоить корову. Гималай вышел следом за сестрой.

Ночь была безлунной но Гималаю не мешала темнота, ибо свеча, которую несла Гинева, служила ему прекрасным ориентиром. Он бесшумно проскользнул в сарай вслед за сестрой, подождал, пока та присядет на табуретку перед коровой, и тогда набросился на девушку. Прежде чем он заткнул ей рот ладонью, она успела закричать. Но сдавленного ее крика никто не услышал.

Утолив свою похоть, Гималай ослабил хватку. Девушка, пораженная случившемся, находилась в состоянии шока, и не была в состоянии вымолвить ни слова. Она молча смотрела на брата, полными изумления и слез глазами.

И Гималай не убил ее. Вместо этого, он снял с гвоздя на стене моток веревки и связал сестре руки и ноги. Разорвав на ней юбку, он сделал кляп и заткнул своей жертве рот. Все это Гинева дала произвести над собой, не издав ни звука.

В ту же ночь Гималай покинул город, и отправился на юг. Его путь лежал в Саррасу. Мы не станем в подробностях описывать события его жизни в этот период, ибо это выходит за рамки нашего повествования. Скажем лишь о главном.

Он успел поучаствовать в войне с Царем Арессой, и, в качестве воина тяжелой пехоты, был в составе одной из фаланг, решивших исход Битвы на Клеверном Поле. После войны Гималай решил продолжить военную карьеру. Желая служить в кавалерии, он вынужден был отказаться от этой мечты, ибо лошади по какой-то неведомой причине начинали нервничать, лишь стоило ему подойти к ним на достаточно близкое расстояние.

Тем не менее, будучи отличаем за силу и храбрость начальством, через пол-года после окончания войны он был направлен в военную академию. Проучившись там год, он в чине лейтенанта, отправился служить в одну из новых крепостей, возведенных по приказу Гидона в районе Великих Болот.

Со своими сослуживцами он был не очень дружен. Молодые офицеры сторонились его, так как он обладал угрюмым характером и вспыльчивым нравом. Старшие офицеры его недолюбливали и редко поощряли молодого лейтенанта, несмотря на то, что выполнял он свои обязанности по охранению болот с надлежащим рвением. Его солдаты боялись своего командира, но всегда были лучшими на учениях.

Он никогда больше не бывал в Моне и проводил отпуск в ближайшем уездном городе М., где делил свое время между борделем, трактиром и библиотекой.

Прекрасно понимая, что с таким характером, ему нечего надеяться сделаться любимчиком у начальства, но будучи чрезвычайно самолюбивым, он старался с помощью прочитанных им книг по военному искусству и истории, выделяться среди своих товарищей, молодых офицеров, знаниями и мастерством.

И надо отметить, что в этом он преуспел. Не было в его части, а пожалуй и во всей Македонской армии офицера, лучше чем он разбиравшегося в тактике современного боя, предполагавшего координацию действий между пехотой, кавалерией и летающими кораблями.

Все это время Гималай был крайне осторожен. Он прилагал немало усилий, стараясь позабыть, кем был рожден на самом деле, и за все эти годы ни разу не позволил себе превратиться в Тирао, хотя давалось это умение нелегко.