Была середина второго осеннего месяца Силуана, однако эта южная земля еще не ощутила в полной мере приближения зимы, лишь ночи стали чуть длиннее и прохладнее, да не некоторых деревьях в лесу пожелтели листья. Делая облет острова, находясь над его северным побережьем, Александр заметил блеск на склоне одной из гор. Его сердце забилось, он развернул яхту и направил ее в глубь острова, к сверкавшей ослепительным блеском точке.
Великолепный город был пуст. Шаги гулким эхом отдавались под сводами арок. Александр бродил по улицам, заходил в дома, но не находил там ничего, кроме прекрасных вещей, которые пережили своих хозяев. На площади бил фонтан. Листья деревьев шумели на ветру, в их ветвях пели необыкновенными голосами разноцветные яркие птицы. Многочисленные ящерицы, гревшиеся на солнце, разбегались при приближении Александра, но стоило тому остановиться, замирали на месте и они.
Этот город был видением из сна, прекрасной сказкой, рассказанной в детстве, мечтой о городе. Невозможно было представить себе тех, кто его построил, настолько гармоничными казались все составляющие этот город здания. Люди никогда не смогли бы создать ничего подобного этому. Это был город богов или бессмертных героев. И, тем не менее, он существовал на самом деле.
Стены домов, мостовая под ногами, полукруглые крыши, колодцы, лестницы, балконы и мостики, переброшенные через улицы от одного здания к другому переливались на солнце и меняли свой цвет, становясь желтоватыми, синеватыми, бледно-розовыми или бирюзовыми, в зависимости от угла зрения. Город Драконов, высеченный из одного единственного драгоценного кристалла был прекрасен и необитаем.
Обойдя уже добрую половину, Александр нигде не заметил ни беспорядка, ни следов разграбления. Словно жители, договорившись между собой, решили сыграть в прятки с незадачливым путешественником. Казалось, вот сейчас, совсем скоро веселые горожане снимут свои шапки невидимки и устроят радостную встречу своему блудному родственнику. Но минуты слагались в часы, и безумная надежда оставила Александра. Устав бродить, он присел на скамейку возле одного из домов и стал наблюдать, как солнце опускается за вершины гор. Лишь когда совсем стемнело, он очнулся и отправился разыскивать яхту. И все же в городе оставался один житель.
Вернувшись на корабль, Александр провел ночь, предаваясь размышлениям. Лишь перед рассветом он задремал, прикорнув на капитанском мостике. Александру приснился сон, который замечательным образом стал продолжением видения, пережитого им под воздействием препарата Удивительного Енота: Он снова был маленьким мальчиком и стоял на берегу океана, где теплые волны ласкали песок, и пальмы сонно шевелили своими огромными листьями в дрожащем от жары воздухе.
— Ты никогда не видел китов, мой драконыш? — сказала мать, — Тогда летим, посмотрим.
Она легко подняла его на руки и подбросила вверх, как подбрасывают младенца. Но ловить его она не собиралась. Его тело почти мгновенно изменилось, удлинившись, за спиной выросли крылья. Лишь лицо и голова не утратив прежней формы, остались головою и лицом человеческого ребенка. Он неуклюже взмахнул крыльями и медленно стал подниматься в небо. Мимо него пронеслось огромное серебристое тело матери. Потоком воздуха его швырнуло в сторону, он перекувырнулся и засмеялся.
Они поднимались все выше над морем, и мать, поджидая, кружила над ним и улыбалась своей таинственной улыбкой, глядя на его неловкие попытки удержать равновесие.
Но когда они приблизились к темному предмету, с берега принятому ими за кита, с лица матери вдруг исчезла улыбка. Невообразимых размеров туша, похожая на обрывок кишки, но в тысячу раз больше, плавала на поверхности моря. Чудовище слабо шевелило тремя параллельными рядами рядами плавников идущих по обеим сторонам его тела. И каждый такой плавник был размером с крыло взрослого дракона.
Рот чудовища, похожий на гигантский пупок, конвульсивно сокращался, и темная жидкость сочилась из него в океан, почти не смешиваясь с морской водой. Темный след, оставленный животным уходил далеко в открытый океан и терялся среди волн у самого горизонта.
Бугристая кожа Левиафана была облеплена водорослями. На ее темной поверхности светлыми пятнами выделялись колоний ракушек. Сотни больших и маленьких рыб роились вокруг его тела. Еще до своей смерти чудовище стало для них пищей.
Туловище зверя, широкое в передней части, слегка сужалось к хвосту, огромному и мощному, имевшему четыре плавника вместо двух, как это бывает у китов. У чудовища отсутствовали глаза, и само оно из всех живущих на земле созданий больше напоминало гигантскую многоножку.
Александр парил над Левиафаном и не мог оторвать глаз от жуткого, отталкивающего и вместе с тем притягательного зрелища. Внезапно вздох, похожий на шум далекой лавины, вырвался из пасти чудовища, и нестерпимая вонь распространилась в воздухе.
— Летим домой! Скорее, — крикнула его мать. Плавники зверя вдруг пришли в движение и забили по воде, издавая странный шуршащий звук…
Александр открыл глаза. Солнце уже поднялось над морем. Он проспал совсем недолго. Несколько секунд он приходил в себя, ибо его сон был настолько отчетлив и правдоподобен, что казался реальностью. Однако последний слышанный им во сне звук не исчез. Пугая утреннюю тишину, соседствуя с пением птиц в прохладном утреннем воздухе, раздавался ритмичный шуршащий звук.
Александр прислушался, шуршание раздавалось из-за угла улицы выходящей на площадь. Кто-то невидимый скреб метлой кристаллическую мостовую города, и звук этот медленно приближался. Александр спустился с корабля. Обогнув угол дома он внезапно оказался лицом к лицу с высоким сгорбленным стариком. Незнакомец был одет в серый плащ с накинутым на лицо капюшоном. В руках он держал метлу и, поднимая пыль, сметал к краю улицы немногие опавшие листья. Кроме этих листьев на мостовой не было никакого другого мусора.
Увидев перед собой Александра он замер в изумлении. В течении нескольких секунд они стояли один напротив другого. Внезапно заметив на пальце Александра перстень с треугольным камнем, старик опустился на колени. Его лицо просияло. Улыбка разгладила морщины на лбу. Он коснулся головой земли и застыл так, в глубоком поклоне. Всего чего угодно ожидал Александр, только не этого.
— Почему ты кланяешься мне? — изумленно спросил он, нарушив довольно долгое молчание.
Человек поднял голову. — Потому, что хотя я и прожил здесь много лет, но все же не забыл обычаев своего племени. — ответил тот и произнес несколько фраз на языке, который Александр узнал, благодаря долгому пребыванию на Артапраге, тем не менее не поняв из сказанного ни слова.
— Встань, — сказал Александр. — Ты ошибся, принимая меня за другого. Я не из народа Хастры. Мой друг подарил мне этот перстень.
— Пусть так, — сказал старик, поднимаясь на ноги, — Все равно, я рад снова разговаривать с живым человеком, ибо за последние двадцать лет я беседовал лишь с призраками своих воспоминаний и видел людей лишь в своих снах. Однако скажи мне, чужестранец, как очутился ты здесь, почти на самом краю света? Ведь ни один корабль по доброй воле не приближается к этим водам, ибо они обитаемы ужасными Левиафанами, или ты никогда о них не слышал? Может быть, тебя занесло сюда бурей? И где же твои спутники?
— У меня нет спутников, — сказал Александр, — И прибыл я сюда один. Мой корабль стоит на площади, ему не страшны морские волны и чудовища, потому что он не плавает по воде.
— Летающий корабль! Прости мне мое волнение, потому что это похоже на чудо. Но как? Неужели ты один можешь управлять таким кораблем?
— Да, — сказал Александр, — «Солнечный Ветер» был построен таким образом, чтобы им мог управлять один человек. Мое имя Александр. А как зовут тебя?
Услышав имя, старик словно окаменел на мгновенье, его взгляд сделался беспомощным как у ребенка, — Иштвар, — прошептал он чуть заметно шевеля губами, — Мое имя Иштвар.
