Он сел на кровать рядом с окном и медленно провел пальцем по ее бедру. Она повернулась к нему. Он продолжал ласкать ее, поднимаясь все выше. Она стояла не двигаясь и не говоря ни слова, смотря ему прямо в глаза. Потом спросила:
— Нравится?
— Очень, — сказал Александр, — А тебе?
— Да. — ответила она и, опустив голову, стала смотреть, как он осторожно снимает с нее кожаные штанишки. Она глубоко вздохнула и закрыла глаза, когда его палец коснулся ее лобка и скользнул глубже. Потом наклонилась и принялась целовать его волосы и шею. — Ты мне, и правда, нравишься. — Прошептала она чуть слышно, — Давай разденемся совсем.
Александр открыл окно. Ночь была теплой, и звуки засыпающего города проникли в комнату вместе с дыханием легкого ветерка. Его невидимые волны наполняли помещение, колебали пламя свечей, гладили обнаженные тела любовников.
Они лежали рядом не двигаясь и его рука касалось ее плеча.
— Если ты так ненавидишь свою жизнь, почему бы тебе не попытаться ее изменить? В мире полно других мест.
— Ты прав, может быть, я так и сделаю. Но, как не крути, все равно выходит невесело. С одной стороны, одиночество без мужчины, без детей. Зато и никаких забот. С другой стороны, семейная жизнь тоже не праздник. Я слышала, что молодые мужья начинают пить и бьют своих жен. Когда жены старятся, они заводят молодых любовниц, а их супругам достается грязное белье, готовка и ревность.
— Да, такое случается, — сказал Александр, — Но бывает и по-другому.
— Знаешь, — сказала она и, перевернувшись на бок, стала поглаживать его живот подушечками пальцев. — Среди нас жила одна девушка. Я была еще маленькая, когда это случилось. Она влюбилась в одного офицера здесь, в городе, и сбежала с ним. Потом их трупы обнаружили в гостинице. Говорят, что оба были исколоты копьями. Городские разбойники не пользуются копьями, зато ими вооружены стражники. К чему бы это?
— Разве за любовь убивают?
— Не знаю, но этот случай врезался мне в память. В интернате нам сказали, что это была месть Богини Охотницы за то, что девушка бросила свой народ в трудное время. Я думаю, что ее убили не без ведома наших бабулек.
Александр тоже перевернулся на бок, обнял Итру и коснулся губами ее груди.
— Ты хочешь еще? — спросил он.
— Хочу, но у меня там все болит. Я могу сделать это рукой, если тебе невтерпеж.
— Ты же сказала, что уже не девственница.
— Нет, я сказала, что уже была в этом городе в прошлом году. Но тогда ничего не вышло. Кавалер попался унылый какой-то, было скучно и противно. Он не смог меня уломать, а я себя заставить. Когда я вернулась домой и не забеременела, они стали что то подозревать. Потом раздвинули мне ножки, и когда я оказалась девственницей, наказали — закрыли на месяц в комнате. Если и в этот раз я не залечу, то меня могут продать в рабство. Так что, ты уж постарайся.
— Скажи, вы до сих пор воюете со своими соседями? — спросил Александр.
— Бывает. Иногда нападают Волочары. Тогда приходиться нашим девочкам надевать железки, садиться на лошадей и тряхнуть стариной. Но мне не очень нравиться все это. Я хотела бы быть принцессой в каком нибудь спокойном маленьком княжестве. Или, на худой конец, жить в большом городе, делать кувшины и тарелки, расписывать их узорами. Знаешь, как здорово у меня это получается. Я прямо художественный талант. Так говорят у нас, но все равно продадут работорговцам, если не рожу им ребенка. А ты чем занимался в своей Македонии?
— Учился в школе. Потом пошел на войну. Потом решил посмотреть мир и приехал сюда.
— Ты воевал!? А по виду не скажешь. Ну, и как ты владеешь своим мечиком? — она осторожно дотронулась до него рукой. Кажется у меня уже все прошло. Может быть пофехтуем снова?
Они фехтовали и разговаривали до самого рассвета и уснули под утро обнявшись. Голубь усевшись на подоконник, заглянул в открытое окно, заметил их, и издав короткий гуль-гуль с шумом взлетел в бирюзовое небо.
Они проснулись после полудня отдохнувшие и очень голодные. В квартире было светло и тихо. По-видимому, Енот еще не вернулся.
— Как там у нас с денежками? — спросила Итра натягивая кожаные панталончики. — Ты не выглядишь миллионером. Однако, девушка хочет кушать. Что ты можешь ей предложить, Великий Дракон далекой Македонии?
— Я думаю, что на скромный обед денег хватит. Правда, говорят, что беременные женщины очень прожорливы.
— Ну, тогда, наверное, я уже беременная, потому что готова съесть лошадь вместе с ее всадником. Шучу, но, если ты в ближайшее время меня не накормишь, я подумаю о возможности закусить одним молоденьким героем войны.
Александр улыбнулся. — Тогда тебе снова придется бродить по городу в поисках подходящего здорового самца.
Они вышли на улицу и нашли неподалеку небольшой трактир. Трактир назывался «Плодородие и Чревоугодие», вероятно, на время праздника, сменив свое постоянное название на более подходящее ко времени. Заняв один из пустующих столиков, они заказали жареную рыбу с гарниром из вареного риса. Быстро расправившись с обедом, Александр заказал кофе.
— Мне нужно навестить свою подругу. — сказала Итра, отодвигая тарелку, с сиротливо лежащим на ее краешке рыбным скелетиком. — Пойду доложусь о своих успехах. Потом мы, наверное, сходим в баню. Жди меня вечером и не забудь наточить свой мечик. Мне понравилось наше ночное сражение.
Она ушла, а Александр возвратился в обсерваторию. В эти несколько оставшихся до ночи часов он пытался читать про драконов, но после нескольких слов его мозг переставал воспринимать смысл прочитанного. Мысли принимали совсем другое направление, и лишь глаза продолжали бездумно скользить по строчкам. Он спохватывался, переворачивал страницу, внезапно обнаруживая, что не запомнил ни слова. Бросив эти бесплодные попытки, он отложил книгу и улегся на кровать. Заложив руки за голову он принялся смотреть в потолок, по которому незаметно для глаз двигался солнечный луч. Постель хранила запах ее пота. Его мысли были целиком заняты Итрой.
Она вернулась раньше, чем обещала. Он услышал быстрые шаги на лестнице. Амазонка влетела в комнату запыхавшаяся и рассерженная.
— Ты представляешь, — сказала она садясь на кровать. — Эти скоты решили меня трахнуть, а моя подружка им помогала! Вот посмотри. — она продемонстрировала ему рукав своей рубашки. В том месте где он соединялся с жилеткой швы разошлись, образовав большую прореху.
— Я зашла в комнату, а там такой милый любовный треугольник. Все пьяные. А эта стерва говорит: «Вот полюбуйтесь к нам пожаловала девственница. А я обещала помочь ей стать женщиной. На ловца и зверь бежит. Налетай ребята!» Тот лысый, что был на ней, завопил: «Я первый!» И схватил меня за рукав. Я дала ему в пах коленом и пообещала подруге пообрывать у нее все волосы в одном месте, потом стулом разбила окно и выпрыгнула на улицу. Хорошо, что это был первый этаж.
Все это она произнесла быстро, в промежутках между фразами пытаясь успокоить дыхание. Ее глаза и щеки горели. И Александр вдруг представил ее на лошади, несущуюся по степи в конной атаке, орущую непристойности и размахивающую мечом над головой. От этих мыслей он почувствовал жар во всем теле. Однако обида требовала немедленного отмщения.
— У меня есть идея, как наказать твою подругу и ее дружков. Только я прошу тебя делать то, что я скажу и не пугаться, ты ведь смелая девушка. Думаю, что тебе это понравится. Пойдем.
— Что я должна делать? Что ты там задумал? — спросила она насторожившись, но все же пошла за ним в лабораторию.
Александр достал из шкафа бутылочку с препаратом Енота. — Вот смотри, это особая жидкость. Сейчас я разденусь…
— Потом разденешь меня, — перебила его на середине фразы Итра. — И мы будем трахаться, поливая друг друга жидкостью из этой бутылочки. А моей подружке будет обидно.
Александр рассмеялся. — Нет, мы это сделаем позже. А сейчас я разденусь один, выпью из этой бутылочки, и начну превращаться в дракона. Но ты не должна бояться…
