Александр почувствовал ее теплую руку на своем лице. Он накрыл ее своей ладонью и приподнявшись сел. Он помнил о падении, но не чувствовал боли от ушибов или переломов. Голова была ясной, тело полностью подчинялось ему.
Она выглядела как Зарина, когда он впервые встретил ее у деревни. То же платье, длинные волосы, перехваченные лентой. Но та была испуганна, а одежда на ней испачкана. Розовая кожа этой, казалось, испускала теплое сияние. Ни морщинки, ни царапинки, ни даже родимых пятнышек не было на ней. Она была безупречна, словно восковая кукла в исполнении гениального, небывалого художника.
— Ты не Зарина, — сказал он.
— Ты прав, это лишь твое воспоминание о ней.
— Значит, я сплю?
— Ты не спишь. Просто это то, что тебе хочется видеть сейчас.
— Как ты можешь знать, что мне хочется?
— Потому, что я бог или богиня или и то и другое.
— О богах мы рассказывали в детстве легенды.
— Да, я знаю, что теперь лишь старый да малый немного верит в богов. Да и то лишь от ощущения собственной слабости. Человек сильный слишком самонадеян, до тех пор пока не попадет в передрягу.
Люди говорят о вечности, о непознаваемой вселенской силе, ибо не хотят следовать установленным правилам. Жертвы слишком тяжелы для них, выполнение законов — непереносимо для их гордыни. Потеряв своих старых кумиров, они так и не нашли себе новых, более достойных. Они остались язычниками, только теперь их боги это деньги, власть, успех, вожделение и похоть.
И твои мечтания о далеких землях, удивительных существах, завоеваниях и славе рождены мыслью о свободе, искаженной незнанием. Обманывает себя тот, кто думает, что, став царем, душа его испытает счастье. Его радость скоро превратится в ядовитую горечь. Он пойдет по дороге разочарований. И из глубины туманных грез его жестокие боги будут смеяться над ним. И растают вместе с иллюзией, ибо существовали лишь в его глупом сердце.
— Ты говоришь загадками, богиня. Но мне кажется, я понимаю тебя. Как твое имя, скажи мне, ведь ты спасла мою жизнь.
— Я та лань, в которую бросил копье ваш глупый герой Мальван. Ты можешь называть меня Эдрией. Но я могу быть и мужчиной, если ты пожелаешь.
— Нет, оставайся женщиной, только, пожалуйста, прими другой облик.
— Хорошо, сказала он, и стала совсем другой.
— Но скажи, Эдрия, разве боги не вечны и не всемогущи? Разве не доступны им миры жизни и области смерти? Разве боги не счастливы, вкушая вечное блаженство в мире, куда смертным нет дороги?
— Есть боги и боги. Я не всемогуща, но по сравнению с тобой могу много.
— А другие, о которых я слышал?
— Те, о которых ты мог слышать, так же как и я, смертны и не всесильны. Мы подвержены печалям и невзгодам. Но сила жизни, заключенная в нас, в минуты радости и блаженства поднимает нас в такие выси, которые недоступны людям. Мы не испытываем голода, но наслаждаемся едой. Холод и болезни не имеют над нами силы. Мы ощущаем боль, если кто-нибудь сможет нас ранить. Но мы страдаем от ревности, горечи, злобы и скуки, так же, как и вы. Без сомнения, мы счастливее вас.
Но есть двое стоящие выше. Из них составлена материя этого мира. Они две противоположности — тепло и холод, радость и горе, смерть и жизнь. Есть страна, где их называют Инь и Янь.
И есть один настоящий Бог. Его имя не произносят. Его дела непостижимы. Он везде, но ты не увидишь его, если он не захочет открыться тебе сам. Он всегда был, и останется, когда все исчезнет.
— Мне кажется, я понимаю о чем ты говоришь.
— Вряд ли, — сказала богиня, — Даже я не видела его, и не могу понять дел которые он творит. Ибо тоже являюсь одним из его созданий. Когда-то мы были сильны и люди поклонялись нам. Они строили в нашу честь храмы и приносили нам жертвы. Таков был порядок мироустройства. Теперь он хочет, чтобы о нас забыли. Возможно, мы провинились перед ним, ибо наша гордыня была подстать нашей силе. Возможно, это просто наступает новое время. Теперь люди не часто видят нас.
Но даже сейчас у тебя есть выбор. Ты можешь остаться со мной, и провести жизнь в чудесной стране, где у тебя будет все, что ты пожелаешь. Здесь не бывает зимы, здесь нет голода. Ты будешь богат и счастлив, став моим мужем. Младшие духи будут прислуживать тебе. Мир людей тогда покажется тебе бледным сном, и ты забудешь о нем вскоре, погружаясь в пучину наслаждений. Потом ты умрешь, я оплачу тебя и продолжу жить.
— Спасибо за это предложение, богиня. Но скажи, зачем это нужно тебе?
— Глупец, мне скучно. Впрочем, я знала, что ты не согласишься. Посмотри, вот могилы трех моих мужей и пятерых жен. Они жили со мной в разное время и умерли счастливыми.
Александр посмотрел туда, куда указывала ее рука. Среди деревьев он различил несколько могильных камней.
— Скажи, богиня, ты могла бы рассказать мне о моей смерти?
— Ты хочешь, что бы я доказала тебе, что я богиня?
Александр рассмеялся, — Наверное, и это тоже.
— Хочешь, я покажу тебе твое прошлое? Тот сад у дома твоего Учителя, где он рассказывал вам о героях? Хочешь, я покажу тебе, как у реки ты подглядывал за купающимися девушками?
— Нет, покажи мне мое будущее и мою смерть, — попросил Александр. — Все это я помню и так.
— Хорошо, но запомни мои слова: наступит для тебя время, когда ты захочешь вспомнить свое прошлое, и совсем не захочешь думать о будущем.
И тогда все, что окружало Александра, исчезло. Он был один во тьме, но тьма продолжалась недолго. Он увидел себя Царем Македонии. Он увидел свою армию, переплывающую пролив. Они захватывали города и целые страны. Его фаланги сражались с тьмами врагов и побеждали во всех битвах. Он дошел почти до самого края земли. Незнакомые народы склонялись перед его могуществом и почитали его как бога.
Он увидел свою новую столицу и десятки городов, построенных и названных его именем. Его царство было обширнее, чем все царства, существовавшие до сих пор. Он увидел роскошь своих дворцов и прекрасную женщину, похожую на ту, в которую превратилась Эдрия — свою жену, дочь чужого народа. Он увидел, как умирает, пораженный лихорадкой, имевший все, что только может пожелать смертный. И как после его смерти в империи вспыхивают войны.
— Ну, что ты чувствуешь сейчас? Ты рад, что увидел все это?
— Я достиг всего, о чем смел мечтать. Но я чувствую такую пустоту и тоску, что мне хочется умереть прямо сейчас. Я словно прожил эту жизнь, и у меня нет желания повторять все снова.
Он находился в пещере. Рядом с ним никого не было. Но серебряный голос прозвучал во тьме:
— Иди вперед и через двадцать шагов ты нащупаешь ход, поднимающийся вверх. Через него ты выберешься наружу. Спеши в горы, там твои друзья еще не потеряли надежду на твое возвращение.
— Прошло четыре дня, как мы оставили Саррасу. С тех пор о нем ничего не было слышно. Из тех солдат, что остались в его отряде, не вернулся ни один. Мы пробовали пробраться в город, но он хорошо охраняется. Наверное, Александр погиб или захвачен в плен.
— Я чувствую, что с ним все в порядке.
— Хотелось бы верить. Без него нам будет трудно победить.
— Александр вернется.
— Вы, женщины, привыкли верить и ждать.
— Ты не знаешь, о чем говоришь. Ведь ты учился в военной академии, а я в Школе.
— Прости, я забыл.
— Мои чувства были остры с детства. Но после Школы даже обычные дети научаются узнавать об опасности заранее. Мне не нужно говорить с человеком, чтобы знать, как он себя чувствует и чем болен. Кстати, не пора ли вам с Анис играть свадьбу? Она не говорила тебе, что беременна?
— Она беременна?! — У капитана был до того изумленный вид, что Зарина невольно рассмеялась.
— Разве, ты никогда не думал о такой возможности?
— Да, но сейчас! У нас ведь даже нет дома. Мы живем в палатках.
— И все же вы занимаетесь этим каждую ночь.
Капитан покраснел.
— Ты права.
— Возможно, она еще не знает об этом, или не уверенна. Не говори ей, дождись, пока она сама тебе расскажет. Обычно женщина сообщает об этом мужчине, а не наоборот.
