Редактор Черницын сказал, что сыну Натальи Александровны лет восемь или девять, но он выглядел старше. Бледная кожа говорила о том, что этот ребёнок редко видит солнце.

— Твоя мама дала мне ключ от комнаты, — я показал ему ключ. — Видишь? Значит, она не против, чтобы мы с тобой поговорили. Так как твоё имя?

— Олег, — без улыбки ответил мальчик. — Зачем вы пришли?

— Мы ищем Сидора Кошкина, — честно сказал я. — Но я не стану расспрашивать тебя о нём. Мы поговорим о тебе.

На ковре перед Олегом стояла шахматная доска, на ней были расставлены фигуры.

— Сыграем? — предложил я и тоже сел на пол.

— А вы умеете? — с надеждой спросил Олег. — Я играю только сам с собой, мама не умеет.

— А как же ты научился играть? — удивился я, возвращая фигуры на исходную позицию.

— По книжке, — ответил мальчик. — Мне мама купила.

— Ходи, — предложил я.

Он задумался, затем двинул вперёд королевскую пешку. А я в это время старался разглядеть его магический дар. Без поддержки магического поля это было очень трудно, ощущения путались и ускользали.

Я предполагал, что дар Олега растёт слишком быстро. Такое недавно случилось с Лизой. Когда на Лизу напал граф Мясоедов, её магический дар внезапно проснулся и стал стремительно расти. Нам пришлось спешно увозить Лизу из Столицы — подальше от Места Силы.

Если с Олегом произошло то же самое, решить проблему будет очень просто — увезём мальчика подальше от Столицы, и всё.

— Что происходит с твоим магическим даром? — спросил я, сделав ответный ход. — Можешь мне объяснить?

— У меня два дара, — неожиданно ответил Олег. — Они борются друг с другом. Если какой-нибудь из них победит, то я умру. Пуфф — и всё!

Я покачал головой, изумляясь спокойствию этого ребёнка.

Два магических дара — случай небывалый. Я никогда не слышал о таком и не знал, что делают в таких случаях. Может, Ваня Горчаков знает?

— Сначала второй дар был слабым, — добавил Олег. — Он прятался и копил силы. Так сказал целитель из нашей лечебницы, он приходил посмотреть на меня. Мама думала, что он меня вылечит, но он не смог. Папа говорит, что меня надо увезти в Пруссию — там есть знаменитый профессор, который лечит таких, как я. Но на это у нас нет денег.

Олег вдруг замолчал и испуганно взглянул на меня — он нечаянно проговорился.

Я сделал вид, что ничего не заметил, только кивнул ему:

— Твой ход.

Олег двинул слона к краю доски. Он передвигал фигуры не беспорядочно, у него был план.

Я снова сходил пешкой и спросил:

— Сколько времени ты не выходишь из дома?

— С прошлой осени, — грустно ответил плечами Олег. — Мама говорит, что это очень опасно.

— Ты не возражаешь, если я попрошу своего знакомого целителя, чтобы он тебя осмотрел? Это очень хороший целитель, он работает в Воронцовском госпитале.

— Он, наверное, много денег возьмёт? — совсем по-взрослому нахмурился мальчик. — У нас нет столько. Скоро будут, но сейчас нет.

Эти недетские рассуждения звучали очень естественно — похоже, в этом доме очень часто говорили о нехватке денег.

— Целитель осмотрит тебя бесплатно, — сочувственно улыбнулся я. — Нам очень важно узнать точно, что с тобой происходит.

— Тогда я не против, — согласился Олег и сходил ферзём.

Это была очень простая комбинация, на такую попадаются только новички.

— Хочешь поставить мне детский мат? — весело усмехнулся я.

— Вы знаете, да?

Лицо Олега огорчённо вытянулось.

— Когда мне было столько лет, сколько сейчас тебе, я совсем не умел играть, — успокоил я его. — Расскажи, какой магией ты владеешь?

— Магией огня и магией воды, — ответил Олег. — Но мне нельзя их применять. Иначе пуфф — и всё!

— И не нужно, — предостерёг я мальчика.

Надо как можно скорее вызвать сюда Ваню Горчакова. Он точно скажет, можно ли помочь Олегу.

Я сидел спиной к двери, но почувствовал какое-то движение сзади и обернулся.

В дверях стоял Лукьян Матвеевич Косогоров. По выражению его лица я понял, что он слышал наш разговор. Из-за плеча мастера невезения выглядывал редактор Черницын.

Я кивнул Олегу и поднялся на ноги.

— Доиграем в другой раз. Сейчас я вызову целителя. Я хочу, чтобы он осмотрел тебя, как можно скорее.

— Подождите, Александр Васильевич, — остановил меня Черницын, входя в комнату. — Мальчик что-то сказал про своего отца. Это ведь он про Кошкина?

Редактор ласково улыбнулся Олегу:

— Сидор Кошкин — твой отец?

Олег сердито нахмурился, а я невежливо взял Черницына за плечо и вытолкнул в коридор.

— Идёмте, господин редактор! Не нужно устраивать допрос ребёнку.

— Но ведь мы можем узнать у мальчика про сбежавшего вора! — изумился редактор.

— Нет, — жёстко ответил я.

— Это подло! — поддержал меня Косогоров.

— Я только хотел помочь, — обиделся Черницын.

— Вы и помогли, — успокоил я редактора. — Я вам очень благодарен, и Никита Михайлович тоже. Когда эта история закончится, вы первым получите материал для интересной статьи. А сейчас отправляйтесь в редакцию.

Черницын покраснел от досады, но спорить со мной не решился.

— Ни один извозчик не поедет в эту глухомань, — проворчал он.

— Возьмите машину, на которой приехали мы с господином Косогоровым, — предложил я. — А нас отвезёт господин полковник.

— Мы могли бы устроить здесь засаду, — не сдавался Черницын. — Рано или поздно Кошкин объявится.

— Не думаю, — усмехнулся я. — Наталья Александровна наверняка предупредила его о нашем приезде.

Я не стал говорить Черницыну, что нехорошо использовать мальчика в качестве приманки для его отца. Сам сообразит, в мои обязанности не входит учить газетчиков нравственности.

Вместо нравоучений я сам проводил Черницына до машины — не из вежливости, а чтобы пронырливый редактор не остался здесь и не помешал расследованию.

Дремавший извозчик радостно встрепенулся, когда я постучал в боковое стекло.

— Вернуться за вами, ваша милость? — спросил он, рассчитывая на щедрую плату.

— Не нужно, — огорчил я его. — Отвезите господина редактора.

Когда извозчик отъехал, я послал зов Ване Горчакову. По счастью, у целителя сейчас не было сложных пациентов, и он согласился приехать сразу, как только я сказал ему о редкой болезни Олега.

— Возьми санитарный мобиль, — посоветовал я. — Возможно, мальчика придётся отправить в госпиталь.

Сзади послышались шаги. Я обернулся — за моей спиной стоял мастер невезения.

— Мальчик серьёзно болен? — спросил он. — Может быть, я смогу чем-то ему помочь?

— Даже не пытайтесь, — нахмурился я. — Это может быть опасно для вас. Олегом займутся хорошие целители.

— Вы тоже думаете, что Сидор Кошкин его отец? — спросил Косогоров. — Он присвоил мой дар, чтобы помочь своему сыну?

Я пожал плечами.

— Надеюсь, Никита Михайлович это выяснит. Он хорошо умеет допрашивать свидетелей.

С ближайшего озера долетел порыв свежего ветра. Неподалёку лениво залаяла собака.

— У него тоже дар огня, — негромко пробормотал Косогоров.

Искоса взглянул на меня и пояснил:

— Как у моей дочки.

— Идёмте в дом, — строго сказал я. — Послушаем, что скажет нам господин полковник.

Про себя я решил, что за Косогоровым нужно внимательно присматривать. Неожиданная потеря дара выбила его из равновесия, неизвестно, что он может учудить себе во вред.

Господин полковник не узнал ничего. Он сыпал колючими вопросами, но Наталья Александровна молчала, крепко сжав губы. Олег стоял рядом с матерью, сжимал её руку в своей ладошке и исподлобья глядел на Зотова.

— Как Сидор Кошкин собирается раздобыть деньги на лечение Олега? — спросил я.

Зеленина вздрогнула, словно я её ударил.

— Я не знаю, о чём вы говорите, — безжизненным голосом повторила она.

Но у меня было средство, чтобы пробить её броню.