Идя на такой шаг, Waymo посылал месседж – Левандовски и всей остальной Кремниевой долине. Нельзя украсть у Ларри Пейджа так, чтобы это сошло с рук.
На календаре была середина зимы 2017 года, и Джефф Джонс, отвечающий за публичный имидж Uber, пытался разбудить кого-нибудь из руководства компании. Проблема была не в имидже. Проблема была в Трэвисе.
Как президент райдшеринга и единственный из исполнительного руководства, кто имел за спиной опыт маркетинга, Джонс посчитал своей обязанностью изучить глубинные причины ненависти к самому бренду Uber, ненависти, о существовании которой он не догадывался, пока сам не пришел в компанию. Джонс знал, что люди считают Трэвиса говнюком, но к такому он готов не был. После рассказа Сьюзен Фаулер ситуация ухудшилась в сто раз.
Обращение в суд Waymo – через четыре дня после появления поста Фаулер – породило огромную новую проблему: человек, возглавлявший проект беспилотного автомобиля, оказался обыкновенным вором и потенциальным преступником. Но и это было еще не самое страшное. Тремя днями позже один из новых работников Uber, Амит Сингхал, отвечавший в Google за совершенствование поисковых алгоритмов, был вынужден подать в отставку, не успев толком приступить к делам. О его приходе Каланик объявил месяцем ранее, взбудоражив сотрудников компании227. Однако уже через несколько дней после обращения Waymo в суд пресса раскопала факт, что Сингхала «попросили» из Google из-за обвинений в сексуальном харассменте228. (Сам Сингхал последовательно отвергал все обвинения.) Принимая его на работу, Каланик об этом факте не знал.
Худшего момента для такой новости нельзя было и представить.
Но Джонс хотел знать больше. Придя в компанию, он сказал Каланику, что нужно заказать социологический опрос, выяснить, каким выглядит Uber в глазах людей, и каким те же самые люди видят отдельно Каланика. Данных по этим вопросам у компании не было, и Джонс хотел посмотреть, что они скажут.
Информация поступила через несколько месяцев. Джонс предложил руководству собраться на двухдневный семинар вне офиса. Каланика он попросил не присутствовать, потому что хотел обсудить полученные данные наедине с исполнительными директорами, без присутствия большого босса, и надеялся, что Каланик его поймет. Каланик принял просьбу в штыки, но Джонс стоял на своем, и гендиректор в конце концов отступил.
В конце февраля группа – примерно дюжина руководителей из всех подразделений Uber – собралась в отеле «Лё Меридиан», неподалеку от Бэттери-стрит, в центре Сан-Франциско, чтобы обсудить, помимо прочего, результаты опроса. Для разговора Джонс выбрал зал заседаний и подготовил презентацию в PowerPoint, чтобы слушатели лучше восприняли информацию.
Результат был ясен. Люди с удовольствием пользовались сервисом Uber, но при упоминании Трэвиса Каланика их настроение менялось. Негативный имидж генерального директора бросал тень на бренд.
В тот же день Джонс получил сообщение от Каланика. CEO намеревался приехать и принять участие во встрече. Ему не нравилось оставаться в стороне, когда ближайшее окружение обсуждало будущее его компании. Войдя в зал заседаний, он увидел на стенах таблицы, графики и диаграммы. В центре зала висел большой лист бумаги с написанным черными чернилами предложением, выражавшим мнение об Uber посторонних: «кучка молодых задир, по недоразумению достигших успеха». Спорить с этим было трудно.
Тем не менее Каланик тут же, с ходу, принялся опровергать результаты изысканий Джонса, отказываясь принимать то, что увидел на стенах.
«Нет-нет, я этому не верю. Я не согласен».
Собравшиеся были поражены. Даже теперь, в разгар худшего в истории компании кризиса, Каланик не видел написанное на стене. Защищать Джонса и его выводы поднялся Аарон Шильдкраут, директор по развитию продукта. К нему присоединились Дэниел Граф и Рейчел Холт, опытные, уважаемые руководители. Каланик не питал теплых чувств к Джонсу, но уважал Графа и Шильдкраута, а Холт была с ним едва ли не со дня основания Uber. И все трое поддерживали выводы Джонса. Если кто-то и мог заставить его слушать, то лишь такие люди, как они.
Разговор прервал звонок. Звонили Рейчел Уэтстоун, главе отдела по связям, и она вышла из зала в коридор. Через несколько секунд Рейчел жестом вызвала свою заместительницу, Джилл Хейзелбейкер. Оставшиеся в зале понимали, что случилось что-то нехорошее, но они еще не представляли, насколько все плохо.
К женщинам в коридоре присоединился Джонс. За ним последовал Каланик. Уэтстоун принесла из зала ноутбук, поставила его на стул и открыла веб-страницу Bloomberg News – там только что появилась статья о Каланике229. Выше нее висел видеоролик.
Все четверо столпились возле лэптопа, а Каланик даже опустился перед стулом на колено. Включилось видео, запись с автомобильного регистратора. На экране – водитель и три пассажира на заднем сиденье: две женщины и между ними мужчина, Трэвис Каланик.
Поначалу ничего особенного, обрывки разговора, смех – похоже, подвыпившая компания возвращается домой после вечеринки. По радио поет Maroon 5. Каланик дергает плечами, покачивается в ритм музыки. Глядя на босса на экране, кое-кто думает: «придурок».
В разговор вступает водитель, говорит, что узнал Каланика. Тема меняется. Водитель, Фавзи Камел, обвиняет Каланика в том, что Uber снижает цены для пассажиров и это бьет по водителям. «Из-за вас я потерял 97 тысяч долларов, – говорит Камел. – Из-за вас я банкрот. У вас каждый день изменения».
«Подожди секунду! – обрывает водителя Каланик. – Что я поменял в Uber Black?»
«Вы все опустили!» – отвечает Камел.
«Чушь. И знаешь что? – Каланик начинает выбираться из машины. – Некоторые просто не любят брать ответственность за собственное дерьмо! – кричит он в лицо Камелу, заглушая его протесты, и, заканчивая мысль, тычет пальцем в воздух. – Они винят других в том, что происходит в их жизни. Удачи!» – Он выходит из машины и исчезает из видео за несколько секунд до конца видео. Кто-то закрывает лэптоп.
Каланик – реальный, во плоти, поверженный на колени в коридоре отеля, – принялся бормотать что-то.
«Плохо, очень плохо. – Он наклонился вперед, упал и задергался на полу. – Что со мной не так?»230
Никто не знал, что делать. Видеть босса в таком состоянии им не приходилось, и они чувствовали себя неловко.
Каланик набрал номер единственного человека, к которому мог обратиться.
«Арианна, нам требуется помощь, – прокричал он. – Как нам выбраться из всего этого? Все плохо. Я облажался».
Пытаясь успокоить его, Хаффингтон ворковала банальности.
Джонс предложил иное утешение: обратиться в кризисные PR-фирмы, выработать стратегию, определить, что делать дальше и как вывести Uber из этого пике[88].
«Есть эксперты, Трэвис. Они могут нам помочь».
С Джонсом не согласилась Уэтстоун.
«Не думаю, что ты найдешь кого-то лучше, чем мы с Джилл», – сказала она, полагая, что вытащить компанию еще способны пиар-лидеры.
«Вы обе не стратеги и недостаточно креативны», – сердито набросился на них Каланик. Все замерли, и брошенное оскорбление повисло в воздухе. Уэтстоун и Хейзелбейкер решили, что с них хватит. Женщины поднялись, собрали свои вещи и вышли из комнаты.
Каланик быстро понял, что допустил ошибку, оскорбив тех самых людей, которые пытались отбиться от прессы, готовой растерзать его на куски. Он побежал за женщинами по коридору отеля, убеждая остаться, но теперь уже не выдержала Хейзелбейкер.
«Как ты смеешь? – крикнула она, наклоняясь к нему на глазах у шокированной группы. – Ради тебя и этой компании я прошла сквозь огонь! Ты сам сделал это с собой!»[89]
В конце концов Каланику удалось убедить Уэтстоун и Хейзелбейкер не уходить и остаться на своих местах. Половина группы отправилась домой к Хейзелбейкер. Она заказала для всех еды.
Устроившись на диванчиках в гостиной, руководители Uber обсудили варианты за пиццей и пивом. Каланик продолжал дурачиться, катаясь уже по ковру Хейзелбейкер и повторяя снова и снова: «Я ужасный. Я ужасный. Я ужасный».
