Даже по уберовским стандартам, некоторые действительно зашли слишком далеко. Так, один работник пригласил к себе в номер двух проституток, а на следующее утро, когда они с коллегой проснулись, обнаружилось, что все их вещи пропали, включая рабочие лэптопы. Испугавшись, что секреты компании выставят на продажу на черном рынке, руководство Uber тут же уволило обоих и попыталось найти компьютеры.

В 2015 году в Лос-Анджелесе генеральный менеджер потерял работу из-за того, что лапал девушку из своей команды за грудь. Зачастую менеджеры принимали вместе с подчиненными наркотики, главным образом кокаин, марихуану и экстази. А один работнмик увел со стоянки арендованный для отдыхающих автобус и разъезжал на нем с другими сотрудниками Uber в поисках приключений.

Организаторы кутежа организовали все так, чтобы каждая следующая ночь затмевала предыдущую. В один памятный вечер гости устремились в XS, клуб при модном отеле Encore, где только для сотрудников компании выступили два прославленных музыканта-электронщика, Дэвид Гетта и Kygo.

Но подлинным украшением вечера, венцом концерта стал последний гость. Как только «уберетто» заполнили зал отеля Palms, огни погасли и сцену заполнил дым. Голос в темноте пропел первые слова всем известной песни. А потом появилась она. В кроваво-красном комбинезоне с мерцающими в свете неоновых лучей блестками, окутанная вылетающими из хейзеров^[8] хлопьями тумана. Слова зазвучали яснее – слова хита, который молодые зрители знали наизусть: Got me looking so crazy right now, your love’s got me looking so crazy right now…

Под приветственные крики присутствующих в круг света шагнула певица, и все поняли, что сделал Каланик: он привез Бейонсе.

Вечер взорвался восторгом, присутствующие танцевали и пели под следовавшие один за другим хиты. Встречая волшебную акустическую версию «Drunk in Love», зал притих и поднялся. В одном из рядов ближе к сцене сидел, потягивая сигару и улыбаясь, муж Бейонсе, Джей-Зи.

Номер Бейонсе подходил к концу, когда на сцену, споткнувшись по пути, поднялся Каланик. Для его сотрудников, опьяневших от песни и бесплатной водки, вечер превратился в один непрерывный праздник, и они все были знаменитостями.

«Люблю вас, на хрен! Всех!» – держа за руку Бейонсе, крикнул в микрофон явно пьяный Каланик.

«А я, на хрен, тебя!» – крикнула в ответ какая-то женщина.

И тут Каланик бросил еще одну бомбу: Бейонсе и ее муж, Джей-Зи, только что стали держателями акций Uber. Правда, он не открыл залу, какой способ инвестирования выбрала для себя звездная пара. За ее выступление Каланик заплатил Бейонсе 6 миллионов долларов пакетом ограниченных акций. Меньше чем через год стоимость акций увеличилась на пятьдесят процентов.

В конце недели финансовая команда Uber подвела итоги. С учетом всех расходов празднование обошлось компании в двадцать пять с небольшим миллионов долларов наличными – вдвое больше, чем принес раунд серии А венчурного финансирования.

Сотрудникам оставалось только ловить момент. Многие из них были ботанами в средней школе. В колледже от стильных гостиных их отделяли бархатные канаты. Теперь их встречали с распростертыми объятьями в ночном клубе Лас-Вегаса, и только перед ними выступала одна из величайших мировых суперзвезд. Инженеры из Стэнфорда, Карнеги – Меллона, МТИ оказались вдруг наверху, стали боллерами^[9] наравне с Джей-Зи.

От них требовалось «зажигать на полную», как выразился кто-то. И они зажигали.

«X на x» прекрасно отражает определенный момент в истории Кремниевой долины. После краха доткомов^[10] в начале 2000-х мир захлестнула волна инновационных мобильных устройств. С появлением в 2007-м айфона компьютер попал в каждый карман. Здесь, в Лас-Вегасе, сотрудники Uber праздновали рождение созданного лично ими приложения для смартфона, позволявшего вызвать такси одним нажатием кнопки. Их труд принес им абсурдно невообразимое богатство. Особняки стоимостью в миллионы долларов, поездки к виноградникам долины Напа, недвижимость на берегу озера Тахо – все это стало доступно практически за одну ночь.

Какая поразительная удача – работать в такое время и в таком месте, где богатства падают в руки тем, кому нет еще и тридцати, благодаря всего лишь приложениям для смартфона. Они уже представляли, как заберут у Uber свои миллионы и создадут собственного единорога: уже достигнутый успех дал понять, что в ближайшие годы их ждет успех еще больший.

Но за каждым рассказом в журнале WIRED о гениальном пареньке, разбогатевшем на приложении для смартфона, тянулся грязный след. Многие приложения следующего поколения обслуживали потребности и причуды белых, успешных, молодых – от двадцати до тридцати – мужчин, работающих в Кремниевой долине. Куда меньше внимания пресса уделяла проблеме женоненавистничества, зревшей внутри технологичных компаний, и либертарианским взглядам, позволявшим такое поведение. Грань, разделяющая наиболее талантливых технарей и тех, кто приносит им кофе, с каждым днем становилась все заметнее. Работники с фиксированным доходом покидали Сан-Франциско из-за быстро растущей платы за жилье, а хозяева освободившихся апартаментов тут же сдавали их новым, более богатым жильцам. Гиг-экономика, набиравшая обороты благодаря таким компаниям, как Uber, Instacart, TaskRabbit и DoorDash, создала новый класс сотрудников – синеворотничковых технорабочих.

Подъем Facebook, Google, Instagram и Snapchat подтолкнул венчурных капиталистов на поиски следующего Марка Цукерберга, Ларри Пейджа или Эвана Шпигеля – нового таланта, который, говоря словами Стива Джобса, смог бы «оставить след во Вселенной». По мере того как внешние инвесторы – хедж-фонды^[11] и частные акционерные компании, суверенные фонды благосостояния и голливудские знаменитости – направляли в Долину все больше денег, баланс сил постепенно сместился от тех, кто контролировал финансовые ресурсы, к учредителям, тем, кто вкладывал в дело блестящие идеи и готовность реализовать их. Поскольку легких денег стало больше, учредители получили возможность добиваться для себя более благоприятных условий, вырывая контроль над компаниями у финансистов, требовавших усердия, планов прибыли и надзора.

Этот сдвиг в финансировании американских технологичных бизнесов меняет и отношения между основателями наиболее успешных стартапов и их спонсорами: первые ждут от вторых «культ основателя» – оды предвидению основателя и беспрекословную преданность генеральному директору компании, только лишь потому, что он – генеральный директор. В компаниях приветствуются двенадцатичасовой рабочий день и полный отказ от общественной жизни – эти маркеры «культуры хасла» воплощают в себе tech bro основатели. (Конечно, эти бро-трудоголики и отрывались по полной на таких мероприятиях, как «X на x».) Даже если основатели нарушали инструкции и законы, с ними обращались как с платоновскими правителями-философами. Многие верили, что основатели преобразуют мир, делая его более разумным, более логичным, меритократичным, эффективным и прекрасным, продвигая новую, значительно улучшенную версию и проводя апгрейд самой жизни.

То была вершина техноутопизма. И, хотя Каланик не знал этого тогда и узнал лишь по прошествии нескольких лет, траектория развития компании почти совпадала с траекторией развития техноиндустрии в более широком смысле. И компания, и отрасль в целом развивались быстрее, чем кто-либо мог предвидеть. Но ровно в тот момент, когда страна засомневалась в достоинствах алгоритмов Facebook, потребители достигли пределов того, на что они готовы смотреть через розовые очки. Вскоре после этого мир ничем не сдерживаемого технологического прогресса со скрипом остановился.

То же самое случилось с Uber и Трэвисом Калаником.

Еще одно событие работники компании вспоминали долгое время после отъезда из пустыни.

Проведя день с пивом в кабинках у бассейнов, Uberettos проверили свои приложения и обнаружили следующий пункт назначения: Планета Голливуд. Поднявшись на эскалаторе, они прошли под мерцающими розовыми и красными огнями в просторный Axis Theater. Зал на семь тысяч зрителей был оформлен золотым и пурпурным бархатом.