– Что теперь? – шепотом спросил ее Себастьян.

– Не знаю, – Милдрет вздрогнула, увидев, как зверь поднялся на задние лапы. Затрещали ветви кустарника. Милдрет поймала себя на безумной мысли: «Может быть, зверь не хочет, чтобы они видели его страдания?». Оцепенение стало всепроникающим. Оно подчиняло себе тело, оставляя лишь возможность дышать.– Милдрет! – Себастьян тронул ее за руку. – Нужно забирать тело и убираться отсюда! Милдрет! – Она шатнулась, как тряпичная кукла. Тупая боль отдалась в руке, за которую держал ее Себастьян. «Думай о Мэдди! Думай о Мэдди! Думай о Мэдди!» – твердила она себе, не переставая, но это совсем не помогало. Даже зрение и то отказывалось воспринимать происходящее, превращая реальности в черно-белую картину немого кино, которое то замедлялось, то начинало ускоряться. Вот Себастьян держит ее за руку. Губы его раскрываются так медленно, что даже если бы она могла слышать слова, то все равно ничего бы не разобрала. Но вот уже Себастьян уходит. Быстро. Его движения сливаются. Кажется, для того, чтобы смежить веки требуется целая вечность. Мир погружается во тьму, а когда глаза снова открываются, Себастьян уже заворачивает разлагающиеся останки в прорезиненный саван. Снова темнота. А потом… Вокруг уже нет ни савана, ни Себастьяна. Лишь гневный рык зверя разрывает тишину. Старые дубы скрывают от Милдрет кровавые сцены убийства. «Господи, сделай так, чтобы я ничего не слышала!» – молится она. Желание жить становится настолько сильным, что по сравнению с ним меркнет даже страх. Бежать! Бежать! Бежать!

Милдрет закрыла лицо руками и закричала.

61

Отчаяние. «Вы не имеете права!» – хотелось закричать Мэдди, но сил хватило лишь на то, чтобы вернуться домой и заснуть возле кроватей дочерей-близнецов. Пара неудач – это еще не повод, чтобы ставить крест на исследованиях. Плюс еще все эти люди в черных костюмах с до отвращения безразличными лицами – не то ФБР, не то АНБ. Какое им вообще дело до ее робких попыток спасти своих дочерей?! Даже во сне Мэдди не смогла сдержать бессильных слез. Вся ее жизнь, все ее мечты и надежды были перечеркнуты горсткой амбициозных политиков. Даже Натан Блейк – учредитель «Генетик корп», и тот лишь беспомощно развел руками. Как же хотелось закричать! Как же хотелось высказать все, что она о них думает! Хотя бы во сне.

Где-то далеко, словно в другой жизни, назойливо запищал зуммер кардиографа. «Нет. Такого не бывает, – подумала Мэдди сквозь сон. – Не все сразу!». Она проснулась, все еще продолжая плакать. Лицо ее дочери побледнело и покрылось потом. Приборы продолжали закачивать в нее кислород, но легкие, кажется, окончательно сдались в борьбе за жизнь этого тела.

– Нет! Нет! Нет! – запричитала Мэдди. Телефон экстренного вызова медицинской помощи как-то сразу предательски вылетел из головы. – Ну, пожалуйста!

Когда бригада медиков, наконец-то, приехала, Мэдди уже не надеялась, что Эллис можно спасти. Кардиограф фиксировал лишь слабые признаки жизни. Другой же, подключенный к Стефани, показывал лишь прямую линию. Доктор Лиза Пембертон отключила зуммер, принося тишину, но Мэдди даже не заметила этого. Она стояла на коленях у кровати Эллис и держала свою умирающую дочь за руку.

– Мисс Грей, – Лиза Пембертон тронула ее за плечо. – Мэдди…

– Я знаю.

– Эллис все еще жива, – Лиза попыталась пробраться к девочке. – Ты позволишь?

– Конечно, – Мэдди поднялась на ноги.

– Возьмите, – помощник Лизы Пембертон, имени которого она никогда не могла запомнить, протянул ей пару таблеток. – Их нужно запить… – Мэдди сжала таблетки в ладони. – Это поможет…

– Я понимаю, – она вышла на кухню и налила стакан воды. Дом казался до отвращения пустым. Спустя час доктор Пембертон сказала, что они уезжают. Мэдди кивнула. Спрашивать о дочерях не хотелось. Где-то по коридору прогремели носилки. Мэдди напряглась.

– Мы можем забрать Эллис в больницу, но… – доктор смущенно опустила глаза.– Она умирает? – спросила ее Мэдди, хотя, по сути, так было с самого рождения. Ее дети начали умирать с первого вздоха. Вот только свыкнуться с этим было крайне сложно. – Пусть остается здесь, – сказала Мэдди.

Три года назад, когда она начала работу над ДНК древних останков, казалось, что шанс есть. Найденное существо поражало и вселяло надежду. Она даже рассказала об этом дочерям. Жизнь без подключенной к ним аппаратуры. Жизнь, как у всех.

– Вы станете самыми обыкновенными девчонками, – сказала она им, а потом они долго разговаривали о том, что сделают в первую очередь. Тогда, кажется, Эллис даже попросила позвать Себастьяна и спросила его красивая ли она. Сейчас они тоже строили планы. Планы на жизнь. Но Себастьяна уже не было. И не было Стефани. Лишь мать и дочь лицом к лицу с безразличной смертью.

На похоронах Стефани никто не плакал. Толи не хотели причинять Мэдди еще большую боль, толи давно смирились с неизбежной утратой. Не важно, легче от этого все равно не было. Особенно зная, что после придется возвращаться домой и смотреть в глаза умирающей Эллис. Теперь счет шел уже на дни. А может быть и часы? Мэдди неожиданно расплакалась, заставив всех собравшихся вздрогнуть.

– Я не могу! Не могу! Не могу! – запричитала она.

Страх и отчаяние отбивали желание мыслить трезво. Она и так ждала слишком долго. Неужели жизнь еще не показала ей, что все это напрасно?

– Прости меня. Прости! Прости! Прости! – шептала она умирающей дочери, но Эллис не слышала ее. – Хуже уже не будет, – убеждала себя Мэдди, сжимая в ладони пробирку с препаратом, над которым работала последние годы. Если бы ей дали пару месяцев на испытания. Если бы… Мэдди набрала бесцветную жидкость в шприц и ввела иглу в катетер капельницы. – Хуже уже не будет, – повторила она. – Хуже уже не будет…

62

Гроб, который опустили в могилу Себастьяна Морро, был пуст, но об этом знали лишь единицы. Даже глава «Генетик корп» не был поставлен в известность. Все, что ему нужно было знать – так это то, что это его сотрудник, на всем остальном стоял штамп совершенно секретно. Пейдж Девлин – глава отдела внутренних исследований, встречалась с ним лишь дважды: первый, когда посетила «Генетик корп» с целью ознакомления с результатами исследований, проведенных Мэдди Грэй, и второй, когда наблюдала за описью и последующим вывозом этих самых исследований. Теперь на глубине пятнадцати этажей под землей, в пустыне штата Невада, она собиралась продолжить эти исследования.

Фактически тело Себастьяна Морро было мертво, но деление клеток в местах полученных ран не прекращалось ни на минуту. Новейшие микроскопы и компьютеры наблюдали за этим процессом, фиксируя и анализируя все полученные данные – терабайты информации, в которой пытались разобраться лучшие ученые умы.

– Это невероятно. Просто невероятно, – перешептывались они, продолжая составлять бесконечные отчеты. «Если бы подобную живучесть можно было привить людям!» – думал генерал Эммануил Шэрингем. Последние дни ему даже начали сниться сны, в которых под его предводительством маршировала армия идеальных солдат. Подобные сны снились и Пейдж Девлин, но в них идеальными были не солдаты, а все люди. Человечество, которое победит рак, сердечные заболевания, вирусы, врожденные дефекты. Несколько раз Пейдж даже заговаривала с генералом о том, чтобы вернуть в проект Мэдди Грэй, но каждый раз получала отказ. Одобрение находило лишь желание найти живой экземпляр подобного существа. Идея казалась самой невероятной из всех, что приходили Пейдж в голову, но разве не было уже самым невероятным то, что удалось ей увидеть своими глазами? И этот препарат, над которым работала Мэдди Грэй. Разве не доказывал он, что невероятных открытий в природе осталось еще очень много?! «Интересно, какой гений помог Мэдди Грэй зайти так далеко?» – думала Пейдж, читая досье с личным делом этой женщины. Мужа нет, две дочери с врожденными дефектами легких. Непонятно, откуда она брала силы на всю эту работу? В свои тридцать семь Пейдж и не надеялась стать матерью. Времени не хватало даже на кошку, не то, что на детей. Особенно сейчас, когда на кону стояли столь важные открытия.