Прошли километра три-четыре, сделали перекур. Наши люди поняли это сами, и стали разговаривать вполголоса. «Товарищи, говорю, разговаривать только шёпотом. Огнём даже папирос не маячить, не забывайте, что мы в окружении врага. Осторожность-это наше первое оружие». И как бы, в подтверждение моих слов, послышался конский топот. Мы быстренько рассредоточились по полю и залегли. Оказалось, что мы около дороги. Не дошли совсем немного до просёлочной дороги, по которой только что проехали два фрица. За ночь мы преодолели километров двадцать расстояния. Перед рассветом набрели на небольшой хутор, домов в десяток. Мы бы прошли его, если бы не привлёк наше внимание какой-то шуршащий шум. До рассвета оставалось уже мало времени. Мы решили недалеко от хутора остановиться на день в заросшей кустарником небольшой балке. Утром выяснилось, что хутор этот расположен на косогоре, около небольшого ручья, километрах в восьми-десяти от большой дороги. Немецкие войска ещё не были в нём.
Но по большой дороге интенсивное движение немецких войск. Население хутора – женщины, дети и старики, мужчин нет. Около хутора в поле пасётся стадо баранов. Какой-то колхоз эвакуировал это стадо. Немцы обогнали, или колхоз запоздал с эвакуацией. Погонщики не знают, что делать, бросить ни то, ни сё, и гнать некуда. А стадо около пятисот голов. Мы попросили пару баранов. Наш товарищ, казах по национальности, наиболее сведущий в этом деле, выбрал по своему усмотрению, очень хороших барашков. Мы их разделали, и весь день варили баранину и топили сало. Местные жители активно нам помогали, чем могли. Часть баранины мы прихватили с собой, остальное отдали местным жителям. Сало же всё, т. е. семь котелков уже перетопленное и застывшее, замотали в бумагу и тряпки, разместили по вещмешкам. Запаслись солью. Сами хорошо покушали и баранины, и ещё кое-чего от местных жителей.
Ночью двинулись в поход, теперь уже более свободно, немцев в степи не было, и мы шли километров по тридцать пять-сорок за ночь. Иногда двигались и в светлое время суток. Трудности встречались при переходе больших дорог и крупных населённых пунктов. Спали в степи или в укромных местечках около ручьёв и речушек, но в стороне от населённых пунктов. Ночами заходили и в населённые пункты для пополнения запасов продовольствия, соли и спичек. В населённые пункты, занятые немцами, при острой необходимости отравляли санинструктора Марусю. Предварительно разнюхав обстановку и переодев её в гражданское платье. В белую кофточку, чёрную юбку, белый платочек и спортивные тапочки. Или с узелком из белого платка, или с котелком с ягодами.
Через несколько дней пути от нас ушла группа украинцев, когда мы спали, прихватив у меня с руки комбатов компас. Потом, дня через два-три, ушла ещё группа. В общей сложности семь человек украинцев. Подались, так сказать, домой. Осталось нас девять человек, из них один украинец из Сумской области, не помню его имя и фамилию. Возраст его лет тридцать-тридцать пять, выше среднего роста, чёрный, как вороново крыло, но пока мы вышли к своим, он стал сивым – процентов на пятьдесят волос побелели. Настолько остро в его сознании шла борьба, или – или. Но остался верен долгу и присяге. По дороге к нам пристал молодой человек в звании младшего лейтенанта инженерных войск. Не знаю, кто он по специальности. И так стало нас десять человек до конца нашего путешествия. Оно длилось ровно месяц. Десять человек молодых, здоровых людей надо было чем-то и покормить, и выбрать маршрут правильный, и иметь представление, какие где населённые пункты, где дороги, где реки, и прочие препоны на нашем пути.
Не всегда была возможность связаться с местным населением, времени у нас на это просто не было. Все эти интересующие нас вопросы ловили просто на лету, на ходу. Были на пути и каверзные случаи. Однажды ночь подходила к концу, вот-вот рассвет. Впереди по нашему маршруту непонятные звуки: стук дверок кабин автомобилей, или ещё что-то похожее, времени на то, чтобы обойти и даже определить границы этих звуков не осталось. А тут, в поле стог сена, подходящее место для дневки. Мы и оккупировали этот стог. Кто под стогом, кто наверху, ну и уснули богатырским сном. Начался день, солнце уже высоко над горизонтом, и вдруг! Нарастающий мощный гул разбудил нас всех разом! Оказалось, этот стог в районе немецкого аэродрома! Транспортные самолёты, поднимаясь в воздух, пролетают над этим стогом, ещё еле оторвавшись от земли. Так и передневали возле аэродрома.
Потом, где-то, дней через десяток пути, остановились на день на берегу ручья, у крутого изгиба ручья, под обрывистым высоким берегом, на маленькой площадке, поросшей кустами. После ночи, уже хорошо поспали, проснулись и занимались кто чем. Кто мылся, кто переобувался. Наш комбат сидел на траве и брился, поставив зеркало на веточки одного из кустов. Мы вдвоём с Аристарховым ушли километра за четыре на колхозную пасеку за медком. Нагрузились мёдом, идём на место, откуда ушли. Подошли, а тут нет никого! Мы поняли, что что-то случилось непредвиденное. Идём дальше вниз по ручью. Услышали свист. Это наш человек, оставленный встретить нас. Он рассказал нам, что какой-то бродячий фриц стрелял комбата из пистолета, но не попал. А попал в веточку, на которой было водружено зеркало во время бритья. Какой-то немецкий конный офицер, любитель прогулок, болтался по степи и случайно наехал на наше местоположение. Подъехал он на высокий обрыв и обнаружил русских солдат и с ними офицер. А его никто не видел, вот он и решил поупражняться в стрельбе по русской голове. Но стрелок оказался плохой.
Когда наши похватали оружие и поднялись на косогор, так этот лихой вояка был в километрах полутора от нашего лагеря. Мы, конечно, ушли от этого места в открытую степь, и там провели остаток дня.
Однажды, оставшись дневать в степи около ручейка, днём неподалеку от нас увидели гражданского мужичка. Заинтересовались, что же делает в степи здоровый деревенский мужичёк? Где ни жать, ни пахать, ни косить нечего? Степь. Кругом заросли сорной травы. Оказалось, он пас трёх поросят, килограмм на пятьдесят-шестьдесят каждый. А у нас кушать было попросту нечего. Ну, мы одного поросёночка приласкали и загрузили в котелок, и на костёр. Мужичёк, пока понял что у него не три, а два поросёночка, подошёл к нам спросить, не видели ли мы поросёночка? Ну а мы ему говорим, почему не видели, видели трёх поросят. Но где они сейчас, мы не знаем, мы же их не пасём. Мужичёк постоял, постоял, да и ушёл. Прихватил остальных, да и отправился восвояси.
Чем ближе подходили к Дону, тем становилось трудней со снабжением. В деревнях во многих были немцы. На полях мало что было подходящее в пищу. Часто приходилось довольствоваться зерном ржи и пшеницы прямо с корня. Рвали руками колосья, набирали в уголок плащ-палатки, потом их мяли, тёрли, колотили. Потом на ветерке отвеивали от мусора и жевали до тех пор, пока челюсти отказывались работать. К этому добавляли ложку бараньего жира на человека, и так жили и шли, шли… Однажды ночью шли по степи, потом перед нами какой-то населённый пункт в низинке, откос, или спуск к нему, довольно крутой и высокий. Что там, нам ничего не известно. Только шум жилья. Крик петухов и лай собак. Мы остановились, чтобы решить, идти ли через населённый пункт или идти в обход. Минуту спустя, новый, едва заметный шорох. Что это? Мы с Аристарховым были рядом, остальная группа шагах в полусотне позади. Шум приближался, нарастал, но пока ничего не видно. Я Аристархову велел отойти назад, шагов на двадцать, и залечь в траве. Автомат держать наготове. Сам остался на месте.
Лежу, всматриваюсь в темноту. И вот, поднимается над горизонтом силуэт человека, огромного роста, с огромной копной на месте головы. Расстояние сокращается, но подробностей не видно. Между им и мною шагов пятнадцать. Говорю: «Стой! Кто идёт?!» Отвечает: «Свои, свои!» «Кто такие?!» – спрашиваю. Отвечает: «Из окружения, свои». Командую: «Один ко мне, остальные на месте!» Встаю на ноги, идём навстречу один к другому. Передо мной высокий здоровяк, лейтенант, артиллерист, с двумя маузерами в руках. Он осмотрел меня. Удостоверились, что свой брат. Отдали команду собираться в кучу. Собрались. Десяток наших и двадцать пять человек этой группы. Среди них двое подполковников, майор и два капитана, старший лейтенант и лейтенант, остальные – рядовые и сержантский состав. Стали держать совет, как поступить дальше?
