— Вероятно?

— Мы надеялись, что система самоликвидации сработает. Но по данным последнего сигнала, контур был разрушен изнутри.

Этрос медленно повернул голову.

— Изнутри?

— Да, ваше величество.

— Кем? Кто может разрушить систему самоуничтожения, созданную лучшими магами Балларии?

В кабинете стало совсем тихо.

Военный министр, маршал Гравен Дорн, крепкий седой мужчина с лицом, словно вырезанным из артиллерийского лафета, нехотя произнёс:

— Таргор-Увиром.

Король закрыл глаза, но ненадолго. Ровно настолько, чтобы все успели понять, что имя ему не понравилось.

— Майор, — произнёс он. — Какой-то демонов выкормыш, а не человек! Один майор!

— Не совсем один, ваше величество, — осторожно сказал Салвин Орта. — Его головорезы вошли следом.

— Следом, — повторил король. — То есть сначала он влез один, в пещерную базу?

— Да.

— Где был гарнизон, охрана, система связи, ракетный комплект, полковник разведки, инженер Ханго, пленные, склады, система самоликвидации и, я надеюсь, хотя бы двери?

— Двери были, ваше величество.

— Это утешает, герцог. Это по-настоящему утешает. А то может сразу будем вешать на входе, огоньки, там и надписи «Добро пожаловать дорогой шардальский друг» и пару девок, поядрёней без трусов но с чаркой вина?

Никто не улыбнулся.

Этрос вздохнул.

— Что с ракетами?

На этот раз ответил уже не Орта, а представитель военного промышленного совета, барон Тальг Ханго, один из членов семьи владельцев концерна. Он выглядел так, будто за последние сутки его сначала долго били, потом бросили в яму с кредиторами, а после вытащили докладывать королю.

— Если шардальцы получили контейнеры целыми, ваше величество, ущерб крайне велик. Комплекс содержит решения, которые мы не планировали раскрывать минимум десять лет. Блоки наведения, топливная система, защищённая система пуска, часть маготехнической стабилизации и ориентации. Даже при неполной документации они смогут ускорить собственную программу.

— Насколько?

Барон сглотнул.

— На годы.

— На сколько лет?

— Пять. Возможно, семь. Если подключат Зальтов…

Король тихо выдохнул.

— Разумеется, подключат. У них этот проклятый майор женат на Зальт.

— На дочери герцога, ваше величество, — уточнил кто-то из советников и тут же пожалел, потому что Этрос посмотрел на него так, словно выбирал, застрелить дурака на месте, выкинуть в окно или просто велеть повесить.

— Спасибо. — Он с гримасой отвесил поклон. Без вас родословная врага оставалась бы покрыта мраком.

— Советник втянул голову в плечи, и словно сделался прозрачным.

Салвин Орта продолжил.

— Также потерян канал воздействия через Истар. Герцогство, скорее всего, будет всё отрицать. Но шардальцы получили достаточно доказательств, чтобы плотно и надолго взять их за горло. Местность там малообитаемая и Шардалу не составит труда занять южные пустоши. Наше участие официально доказать будет труднее, но захват полковника Кеста и представителя Ханго резко ухудшает положение.

— Кест заговорит?

Орта промолчал, и это молчание стало ответом.

Этрос резко встал и прошёлся вдоль карты.

— Сколько людей мы потеряли на попытках устранить Таргор-Увира?

Орта посмотрел в лежащую перед ним папку, хотя явно помнил число.

— Двадцать семь агентов, ваше величество.

— Двадцать семь, — повторил король.

— Из них девять кадровых, шесть подготовленных через коммерческие каналы, четверо технических специалистов, трое связных, двое полевых аналитиков и трое боевиков внешнего прикрытия.

— То есть не просто уличная шелуха.

— Нет, ваше величество. Это были дорогие и качественные специалисты.

— Дорогие, мёртвые профессионалы.

— Да.

Военный министр Дорн тяжело сказал:

— И их, вообще-то, не бесконечное количество.

Этрос остановился.

— Вы мне напоминаете об очевидном, маршал?

— Да, ваше величество. Потому что иногда очевидное полезно произнести вслух, прежде чем мы закопаем ещё два десятка уникальных специалистов в попытке убить человека, который почему-то каждый раз оказывается быстрее.

В комнате снова стало тихо.

Маршал Дорн был одним из немногих, кто мог говорить с королём почти прямо. Не потому, что Этрос любил прямоту, а потому что Дорн пережил две войны, три внутренних кризиса, один заговор и однажды лично вывел короля из горящего охотничьего дома, после чего получил пожизненное право озвучивать неудобные факты.

— Вы предлагаете оставить его в покое? — спросил Этрос.

— Нет. Но я предлагаю перестать считать его задачей для убийц. Таргор-Увир уже не просто офицер. Он символ, политический актив Шардала, муж Зальт, любимец армии, любимец улицы, одарённый, а теперь ещё человек, принёсший Логрису наши ракеты. Если продолжим кидать в эту топку агентов, то только улучшим его биографию.

— Прекрасно, — сказал король. — Значит, будем кидать батальонами?

— Батальоны он тоже почему-то ест, ваше величество.

Салвин Орта позволил себе сухо добавить:

— В основном вместе с документами, и пленными.

Этрос посмотрел на обоих.

— Вы чрезвычайно смешны сегодня.

— Нет, ваше величество, — сказал Орта. — Мы весьма напуганы. У него весьма развитое стратегическое и уникальное тактическое мышление. Уже сейчас за ним и его батальоном наблюдают из всех генеральных штабов, и анализируют его операции и подходы.

Вот это прозвучало хуже любого доклада.

Король медленно сел обратно.

— Продолжайте.

Орта открыл следующую папку.

— Но куда хуже выглядит внутренний фактор. Наши финансовые круги крайне недовольны потерей шардальского рынка после обострения отношений, и это уже стоило нашим торговым домам, банкам и промышленным группам огромных денег. Но до последнего момента они считали, что давление на Шардал временно и придерживались относительно нейтральной позиции. Теперь, после провала операции в Истаре и захвата технологий Ханго, их оценка стала резко негативной.

Барон Ханго побледнел ещё сильнее.

— Кто именно?

Орта посмотрел на него почти с жалостью.

— Все, кто умеет считать. То есть весь Большой Экономический Совет.

Король поднял руку, останавливая начинающийся спор.

— Конкретнее.

— Северные промышленники считают, что мы лишили Балларию растущего рынка, где спрос на станки, тонкую механику, химические компоненты, оптику и транспорт мог расти ещё десятилетия. Торговый союз Восточных портов требует пересмотра политики, потому что шардальские ограничения уже бьют по фрахту, стоимости страховок и торговле в целом. Банкиры недовольны потерей вкладов, страховые дома подняли ставки на любые операции, связанные с Истаром и южным Шардалом. А после утраты ракетного объекта акции Ханго неминуемо просядут при первой же утечке.

Барон Ханго резко сказал.

— Это не вина концерна! Объект был военным!

— Объект был совместным, — холодно ответил Орта. — И на нём присутствовал ваш представитель с документацией.

— Для технического надзора!

— Да какая сейчас разница? — Устало произнёс советник. — Вы ищете причины почему лодка тонет, а нужно искать пластырь.

— Господа, — сказал Этрос.

Оба замолчали.

Король посмотрел на карту.

Тонкая красная черта шардальской границы казалась на бумаге просто линией. Но за ней — растущий враг, огромный рынок, сильная промышленность, армия после удачной войны, король Логрис, умевший улыбаться так, будто уже получил чужое золото, и теперь ещё этот майор.

Таргор-Увир.

Имя начинало раздражать словно зубная боль.

— Финансисты чего хотят? — спросил Этрос.

До этого молчавший министр двора, осторожно ответил.

— Официально — стабилизации отношений и постепенного открытия торговых каналов. Неофициально полного прекращения дорогостоящих операций, которые приносят больше выгод Шардалу, чем Балларии.

Этрос усмехнулся.

— Какая изящная формулировка.