Орвис дёрнулся, как от пощёчины. Графиня Талисса, стоявшая чуть позади, перестала улыбаться совсем. Старший распорядитель клуба выглядел так, будто с детства мечтал стать маленьким, неприметным и желательно совершенно прозрачным.

Эльга протянула руку к Ардору.

— Что вы там нашли?

Он положил ей на ладонь серебристую деталь.

Она внимательно осмотрела, поднесла к собственному браслету. Камень в браслете едва заметно потемнел.

— Маготехнический зажим. С задержкой отклика. Не сильно дорогой, но не кустарный. Ставится на тягу, ждёт отмеренное время, потом закусывает механизм. Для убийства грубо, а для аварии идеально.

Граф Орвис вдруг стал очень неподвижным.

Ардор это заметил и усмехнулся.

— Интересная у вас реакция.

— Я не понимаю, о чём речь, он гордо поднял голову, но с огромным кровоподтёком на лице, это сделать непросто.

— Да? А лицо понимает.

— Вы не смеете…

— Смею.

Офицер охраны принцессы уже отправил двух людей к ангарам, ещё четверо перекрыли выходы со служебного поля. Воздушный клуб на глазах превращался из светского мероприятия в место происшествия, и многим присутствующим это крайне не нравилось. Особенно тем, кто привык, что неприятности случаются с другими.

Через несколько минут привели механика.

Невысокий мужчина в серой куртке клуба с бледным лицом, на рукавах свежие следы смазки. Он пытался держаться, но слишком часто бросал взгляд на графа Орвиса.

— Имя, — сказал офицер охраны.

— Ригор Танс, механик второго ангара, ваша милость.

— К аппарату «Синяя ласточка» подходил?

— По регламенту. Проверка креплений.

— Кто приказал?

Механик молчал, но когда Ардор сделал шаг, то сразу заговорил:

— Старший смены Игнис Доршал.

Старший смены, которого нашли почти сразу, оказался человеком умнее. Он не стал геройствовать, а сразу сообщил, что приказ поступил устный, через помощника графа Орвиса, «в особом порядке, чтобы команда мастерских не устроила позора клубу».

Орвис начал что-то говорить. Громко. Про ложь, клевету, превышение полномочий, честь рода и недопустимость давления на честного дворянина.

Ардор слушал недолго.

— Заткнулся.

Граф Орвис осёкся.

Не потому, что слово было таким уж страшным. А потому что в голосе Ардора не было злости. Только усталое обещание скорого упрощения ситуации.

— Вы сейчас будете молчать, — сказал Ардор. — Потому что, если откроете рот ещё раз, я решу, что вы пытаетесь сорвать следственные действия после покушения на жизнь подданных Короны, и оскорбление действием члена королевской семьи. А я, как офицер Короны, могу задержать вас очень грубо, или просто решить, что вы опасны и прикончить на месте.

— Это произвол! — Хотел громко крикнуть граф, но голос предательски сорвался в жалкий визг.

— Нет. Произвол — это когда богатый мальчик портит воздухолёт парню из мастерских, чтобы тот красиво упал на головы таким же простым людям, а потом делает вид, что его больше волнует протокол гонки.

По толпе прокатился низкий гул.

Вот теперь скандал стал настоящим.

Не светским и не газетным, из тех, где одна дама сказала другой что-то достаточно ядовитое про цвет платья, а тем после которого горят усадьбы, и в канавах находят мёртвых дворян.

Рабочие трибуны уже гудели так, что охрана начала нервно смещаться ближе к ограждениям. Дворянские ложи замерли в священном ужасе, крупный капитал молча считал последствия, военные смотрели на Ардора с тем самым выражением, с каким солдаты смотрят на командира, сделавшего что-то совершенно безумное, но правильное, и просто ждали его приказа, причём даже те, кто находился в серьёзных чинах, потому что поняли, что это всё не про скандал, а про устойчивость всего государства, и слом внутренних скреп.

Принцесса Эльга шагнула вперёд.

— Графа Орвиса ас Лангора и всех причастных изолировать до выяснения обстоятельств, — сказала она. — Именем Короны, материалы происшествия передать в Королевскую канцелярию и Сыск. Воздушному клубу — прекратить всю деятельность до оглашения результатов проверки.

Старший распорядитель чуть не согнулся пополам.

— Ваше Высочество, но Кубок…

— Кубок только что чуть не стал похоронами пары сотен человек, — холодно сказала Эльга. — И если для вас кубок важнее, то у вас странное чувство приоритетов.

Граф попытался отшатнуться, что-то выкрикнуть про неприкосновенность, но охранница принцессы оказалась человеком простым и, видимо, воспитанным в правильных местах. Она заломила Орвису руку так что тот вытянулся в струну, заткнулся и мелкими шажками пошёл куда повели.

Ардор одобрительно кивнул.

— Хорошая школа.

Дама кокетливо улыбнулась.

— Королевская охрана, господин маркиз.

Когда графа увели, толпа наконец сорвалась.

Сначала рабочие. Потом часть военных. Потом, с задержкой, и те, кто понял, что сейчас не хлопать опаснее, чем хлопать. Аплодисменты шли волной, неровной, злой, благодарной и совершенно не светской.

Нарена уже погрузили в воздухолёт медиков и тот улетел, Лиара стояла рядом с Ардором, всё ещё бледная, и насупившаяся.

— Они хотели, чтобы он упал на нашу трибуну, — сказала она. — На тех, кто меня приветствовал.

— Возможно. — ответил Ардор.

— Но зачем?

Альда посмотрела на дворянские ложи.

— Думаю, что это стало бы бонусом к провалу заводской команды. Но они использовали бы это обязательно, чтобы завтра написать, что-то вроде — «народное торжество закончилось кровью». Чтобы связать твоё имя с давкой, смертью и грязью. Чтобы показать рабочим, что их «знамя» приносит беду. Чтобы напугать клуб, двор, нас. Причин много, милая. У подлости всегда богатое воображение, когда платить должны другие.

Лиара медленно выдохнула, посмотрела на стёсанные до крови костяшки кулака, и подняла взгляд на мужа.

— Ты только что на глазах у половины столицы остановил падающий воздухолёт.

— Не остановил. Сдвинул чуть-чуть.

— Арди, оставь всю эту бодягу с деталями для магов. Для всего стадиона ты сделал вот так, — она резко махнула рукой, — и небо передумало убивать людей.

Ардор поморщился.

— Плохо.

Эльга подошла ближе. Смотрела она на него внимательно, почти без привычной игры.

— Вы не ранены?

— Нет ваше высочество.

— Врёшь конечно?

— Немного, Ардор улыбнулся, р развёл руками. — Просто голова шумит, и штормит слегка.

— После такого у всей столицы голова будет не шуметь, а полыхать, — сказала принцесса.

Альда тихо, почти беззвучно рассмеялась.

— Ваше Высочество, мы сами узнали об одарённости Арди только сегодня, и вот что странно и удивительно, но наш семейный секрет продержался меньше часа.

Эльга перевела взгляд с неё на Ардора, потом на Лиару.

— Значит, он перестал быть секретом вовремя и очень в правильном обрамлении. Сегодня это спасло сотни людей. А всё, что спасает людей на глазах у народа, очень трудно объявить преступлением. Даже дворянам.

— Они попробуют, — сказал Ардор.

— Разумеется, — ответила Эльга. — Но и мы ударим. И поэтому завтра будет очень интересное утро.

Лиара тихо сказала со вздохом.

— Опять газеты.

Ардор посмотрел на разбитую «Синюю ласточку», на испуганных распорядителей, на графа, заталкиваемого в простой воздухолёт без знаков различия, на рабочие трибуны, где люди всё ещё стояли и смотрели в их сторону так, словно ждали не просто реакции, а ответа, затем на Альду а Лиара вдруг улыбнулась. Устало, бледно, но всё-таки улыбнулась.

— А я вся извозилась как горшечница

Альда усмехнулась.

— Ничего страшного. Ты всё сделала верно.

Эльга посмотрела на него, потом на обеих его жён.

Знаете, — сказала она, — теперь я окончательно понимаю, почему возле вас так быстро становится интересно.

— Это не мы, Ваше Высочество, — ответил Ардор. — Это мир плохо себя ведёт.

— А вы?

— А мы проводим воспитательную работу.