– Это цыганская кровь, – говорила она и вздыхала. Никак не могла смириться с тем, что упускает шанс получить хоть что-то без необходимости платить за это.

Я раскрыла следующий каталог. Италия. Не Флорида, конечно, но там тоже были красивые пляжи и хорошая пицца. Причём в изобилии. Я сравнивала отели и кемпинговые площадки. Я перелистывала страницы вперёд и назад, и снова вперёд. Мне не понадобилось много времени на то, чтобы прикинуть: нашего выигрыша попросту не хватит на отпуск. Его, может, и хватит на новый матрац или на один-два выезда в большой парк отдыха. Или на годовой абонемент в бассейн. Может быть, его хватило бы даже на дорогу в Италию на нашем «ниссане». Но что потом?

– Вы что, уезжаете этим летом? – вдруг спросил кто-то рядом со мной. Это был Ахмед. У него на плече висела спортивная сумка, а на ней – боксёрские перчатки. Кожа Ахмеда блестела от пота, но при такой погоде трудно было сказать, то ли он идёт на тренировку, то ли уже потренировался. Ахмед был ещё темнее, чем моя мать. Официально он был израильтянин, но на самом деле палестинец. Я не понимала, как это может быть, но в принципе мне было безразлично.

Я некоторое время раздумывала, не рассказать ли ему про наш выигрыш, но потом отбросила эту мысль. Я не хотела расстраивать его. Ахмед приехал в Германию, чтобы изучать химию, но по каким-то причинам не продвинулся в этом. Когда моя мать спрашивала его, как дела, он смеялся и всякий раз отвечал:

– Хорошо, хорошо!

Но с недавних пор он молчал. Я знала, что он потерял свою работу промоутера.

– Мы хотели поехать на море, – сказала я вместо этого. – Но скорее всего останемся дома, – я положила итальянский каталог рядом с собой на пол. – Всё слишком дорого.

– А вы поезжайте на Северное море. Это недалеко, и я слышал, что там очень красиво.

Ахмед открыл свою дверь. Он жил вплотную рядом с нами. Если нам требовалась какая-то помощь, мы просто стучали ему в стенку. Он был сильный, его большие руки могли открыть любую банку с вареньем. Мне Ахмед нравился. От него пахло мылом и кальяном, и у него были самые длинные ресницы, какие я только видела. Кроме того, у него всегда были хорошие идеи.

Я встала. Лучше бы мне было ещё раз зайти в бюро туризма и взять каталог Германии. Но после обеда бюро закрывалось. Поэтому я взяла из квартиры мой школьный атлас, бумагу, ручку и калькулятор. Я раскрыла атлас на странице общего вида страны. От нас на север вела не одна дорога. Автобаны, конечно, не упирались прямо в море. Никто не хотел бы сидеть на пляже, слушая, как у него за спиной проносятся машины. Но у моря было достаточно подъездных дорог. Я подыскивала кратчайшее расстояние. Потом пометила себе название местечка. И принялась подсчитывать расходы. У нас хватало денег, чтобы оплатить бензин. Может, мы могли бы даже переночевать одну ночь в отеле.

Под конец я нарисовала на бумажке солнце, пляж и море, а сверху надписала: «Северное море».

– Что ты тут делаешь? – спросила у меня из-за спины мать.

Десять минут назад она вернулась с работы. Мне не требовалось оборачиваться, чтобы знать, что её джинсы и майка валяются в прихожей на полу. Когда она возвращалась из офиса, она просто сбрасывала с себя одежду. А потом ставила обед в микроволновку.

Она склонилась с дымящимся куском лазаньи над спинкой моего шезлонга.

– А я думала, у тебя каникулы, – сказала она, кивнув на мой атлас.

– Я планирую наш отпуск.

Я взяла тарелку и поставила её рядом с собой на пол. Моя мать придвинула второй шезлонг к моему.

– Покажи-ка, – сказала она.

Через три секунды она вернула мне мою картинку с Северным морем.

– Нет. Ни в коем случае. Что взбрело тебе в голову? – скрестила руки на груди моя мать.

– А почему нет? – спросила я.

– Что нам делать на Северном море? – спросила она. – Мёрзнуть на пляже? Мы же не любим ветер, ты что, забыла?

– Там тысяча градусов. Мы не замёрзнем.

– Поехали во Францию, – сказала моя мать и откинулась на спинку.

– Франция слишком дорогая, – сказала я. – Поехать-то мы могли бы. Но где мы будем ночевать?

– Что-нибудь придумаем, – парировала она и отпила глоток от моей колы.

– Да что ты говоришь! И что же?

– Сейчас тепло. Мы могли бы ночевать под открытым небом.

– А если пойдёт дождь?

– Тогда будем спать в машине.

Посмотрев мне прямо в лицо, она добавила:

– А ты знаешь, что есть люди, которые всю свою жизнь проводят в машине? Спорим, они каждый год красят свою машину заново.

Я любила наш «ниссан», с этим не было проблем. Он был единственной роскошью, какую мы себе позволяли. Но в основном мы ездили на автобусе. Иной раз даже покупали билеты. Только иногда, когда начинался новый месяц, мы ехали в город на «ниссане».

Проблема была в том, что вот уже год мы не проходили техосмотр. И пассажирская дверца плохо закрывалась. Но мать у меня была изобретательная: она привязала дверцу к корпусу прочной верёвкой. Однако на поворотах мне всё равно приходилось хвататься за неё, как за любимого человека, который склонился над пропастью.

– Ты ведь знаешь этих ретивых полицейских, они пристрелить тебя готовы за такое, вместо того чтобы ловить настоящих преступников, – сказала она как-то.

Но я всё равно не сдавалась.

– На Северном море красиво, – настаивала я.

– Тебе-то откуда это знать? – спросила моя мать.

– От Ахмеда. А тебе откуда знать, что это не так?

– Некоторые вещи я просто знаю – и всё.

Я понятия не имела, почему моя мать так настроена против Северного моря. Я встала, взяла стопку каталогов и бросила их на пол.

– Эй, что такое? – возмутилась мать.

– Если ты и так всё знаешь, зачем я их притащила?

Моя мать уставилась на каталоги. На верхней обложке красовался фламинго.

– Это Флорида?

Я кивнула.

Моя мать сдвинула солнечные очки на темя.

– Ты их принесла специально для меня?

– Да, – сказала я, и тут моя мать обняла меня. Конечно, я её тоже обняла. Когда вас всего двое, лучше мириться как можно быстрее.

– Эй, что тут у вас происходит?

Из своей двери вышла Луна. Её шлёпанцы оставляли на плитках пола чавкающие звуки. Она носила их всё лето. Нашла в интернете, пара шлёпанцев стоила не дороже одного шарика мороженого. А поскольку доставка обходилась вчетверо дороже, Луна просто заказала их целую гору. И теперь они были у неё всех цветов вселенной. Китайские шлёпанцы из пластика. Моя мать предупредила её, что она наживёт себе рак кожи на ступнях. Что это только вопрос времени.

Мы расцепились.

– Мы едем в отпуск, – сказала моя мать.

Луна взяла себе каталог и села между нами на пол. И тогда моя мать рассказала про наш выигрыш. А под конец добавила:

– Билли хочет поехать на Северное море, а я хочу во Францию.

– Франция! – мечтательно сказала Луна в мою сторону. – Сразу вспоминается хруст круассанов. И разве погода не лучше во Франции?

Далась им всем эта погода! Но не успела я ничего ответить, как Луна продолжила:

– Кроме того, у французов такой крутой стиль жизни. Как это говорят?

– Savoir vivre?[4] – спросила я.

– Не, это как-то по-другому называется.

– Laisser-faire?[5]

– Вот-вот, это самое, – сказала она.

Моя мать посмотрела на меня и усмехнулась. Мне стало ясно, что шансов у меня больше нет. Меня только что победили большинством голосов – причём за счёт того, кто даже не имел права голоса. Я вздохнула. Уж если моя мать что-то вобьёт себе в голову, её не переубедишь. И насчёт круассанов ведь Луна права.

Луна выудила из кармана своих шортов пузырёк лака для ногтей. Бросила его на колени моей матери и засмеялась, как будто над удачной шуткой.

Луна часто смеялась без видимой причины. Может, это объяснялось тем, что Луна была самым радостным и одновременно самым трагичным человеком из всех, кого я знала.