Наступление на привилегии ганзейцев в Новгороде в конце XV в. не было изолированным явлением. Аналогичные процессы происходили и в других европейских странах, где ганзейское купечество издавна занимало привилегированное положение.

В Англии 80–90-е годы заполнены жалобами английских купцов на вред, который им приносят привилегии ганзейцев, и требованиями покончить с этими привилегиями. Абсолютизм Тюдоров, опиравшийся на национальную буржуазию, не мог не прислушаться к ее голосу. И хотя Генрих VII подтвердил в 1486 г. условия Утрехтского мира 1474 г., тем не менее он проводит ряд мероприятий, направленных против ганзейцев, в целях содействия развитию английской промышленности, торговли и судоходства: в Лондоне и некоторых других городах Англии была ограничена свобода торговли, которой ганзейцы пользовались ранее; право перевозки определенных видов товаров было закреплено только за английскими судами; запрещен ввоз в Англию некоторых товаров (например, шелка), входивших в состав ганзейского импорта в Англию и т. д.^[674]

В Дании король Иоанн следовал ставшей традиционной для датских королей политике ограничения привилегий ганзейцев, проводившейся, правда, в зависимости от внутренних и внешних обстоятельств с разной степенью настойчивости. Вступив на престол в 1482 г., Иоанн под разными предлогами оттягивал подтверждение привилегий ганзейцев в Дании, которого они добивались. Лишь в 1489 г. он обнародовал всеобщее подтверждение привилегий ганзейским городам, сопроводив его, однако, рядом существенных оговорок. В то же время датские власти осуществляли мероприятия, стеснявшие деятельность ганзейцев: увеличивали торговые пошлины, запрещали ганзейским купцам торговлю с крестьянами и т. д. Против ганзейцев были направлены и мероприятия Иоанна, способствовавшие торговле голландцев в его владениях^[675].

Таким образом, конец XV в. был временем повсеместного ухудшения положения ганзейцев. Соответственно ганзейские документы этих лет наполнены жалобами на притеснения, которые приходится испытывать ганзейцам в Англии и Дании, Нидерландах и России. «Мы желаем вам дружественно сообщить, — говорится в одном ганзейском документе, датированном весною 1494 г., — что ганзейские бюргеры, купцы и шкиперы в королевствах Англии, Дании, Норвегии, а также в Брюгге во Фландрии и в Новгороде в России, так же как и в других местностях, вопреки ганзейским привилегиям, свободам, старине и добрым обычаям, сильно ущемляются и обременяются различными нововведениями, необычными и тяжелыми постановлениями»^[676]. Эти и подобные им жалобы показывают, что ганзейцы остро ощущали происходившие перемены в их положении. В основе перемен лежали возрастающее сопротивление господству ганзейцев в сфере внешней торговли со стороны национального купечества европейских стран и политика покровительства развитию национальной торговли и промышленности, осуществлявшаяся правительствами централизованных государств.

Глава V

Русско-ливонские отношения в конце XV — начале XVI в.

Дипломатическая подготовка Ливонским орденом русско-ливонской войны 1501–1603 гг.

Образование единого Русского государства во второй половине XV в. создало необходимые предпосылки для постановки русским правительством широких внешнеполитических задач. Они ставились в определенной последовательности. В 80-е годы XV в. после освобождения от татарского ига основной целью внешней политики России являлось укрепление южной и восточной границ против татар^[677]. И только когда эта цель была осуществлена, для России стал возможным переход к активной политике на Западе. Он совершился в начале 90-х годов XV в., когда русское правительство приступило к решению важнейшей не только для русского, но и для украинского и белорусского народов задачи — вернуть в состав России русские, украинские и белорусские земли, находившиеся под властью Великого княжества Литовского.

Первая война с Великим княжеством Литовским из-за судеб временно оказавшихся под его властью русских, украинских и белорусских земель имела место в 1492–1494 гг. Во время этой войны, в 1493 г., русское правительство заключило, как мы уже указывали, договор с Ливонией. Этот договор обеспечивал России сохранение на 10 лет мирных отношений с Ливонией, что в условиях начавшейся борьбы с Литвой было для русского правительства чрезвычайно важно. Война 1492–1494 гг. закончилась для России успешно: по условиям мира 1494 г. часть русских земель — Вязьма и верховские земли, — находившаяся под властью Литвы, признавалась входящей в состав Русского государства^[678]. Русско-литовский договор был скреплен браком великого князя Литовского Александра и дочери Ивана III Елены.

Хотя договор 1494 г. и династический брак не устраняли коренного противоречия между Россией и Литвою из-за судьбы русских, украинских и белорусских земель, оставшихся еще под властью Литвы, но они это противоречие временно сглаживали и давали возможность правительству Ивана III перейти к решению другой задачи своей западной политики — исправлению русской границы на северо-западе — в Карелии.

После заключения между Новгородом и Швецией в 1323 г. Ореховецкого договора русская граница в Карелии была отодвинута на восток, так как западные карельские погосты отошли к Швеции. В 20-е годы XV в. Новгород пытался исправить свою границу и предъявил Эрику Померанскому, униатскому королю трех скандинавских стран, требование о возвращении потерянных земель, но из этой попытки ничего не вышло^[679]. Реальная возможность для исправления русской границы в Карелии создалась в 90-х годах XV в. в связи с заключением русско-датского договора 1493 г.^[680]

Договор 1493 г. положил начало длительному союзу между Россией и Данией, игравшему большую роль в политической жизни севера Европы конца XV — начала XVI в. Острие русско-датского договора о «дружественном и вечном союзе» было направлено против Швеции, с которой у обоих государств в конце XV в. имелись противоречия: у Дании в связи с борьбой шведов под руководством Стена Стуре против датского владычества, у России — из-за пограничных вопросов. Иван III и Иоанн Датский дали обязательство оказывать друг другу помощь — против Стена Стуре. Датский король обещал, кроме того, «быти за один» с великим князем Московским «против врага и неприятеля его князя Литовского». Помимо статей о военно-политическом союзе, договор включал статьи о регулировании пограничных дел, беспрепятственном проезде послов и, наконец, статьи, касающиеся торговых сношений^[681]. При заключении русско-датского договора было согласовано еще одно условие, в его текст не вошедшее, — о признании Данией права России на владение тремя западными карельскими погостами (Эйрепя, Яскис и Саволакс), которые некогда принадлежали Новгороду, но затем по Ореховецкому договору отошли к Швеции^[682].

К реализации соглашения в отношении западной Карелии правительство Ивана III приступило после заключения мира с Литвой в 1494 г. Уже в 1495 г. русские войска появились в западной Карелии. Основной удар был нанесен против Выборга. Однако осада его оказалась безуспешной, и в конце декабря русские воеводы возвратились в Новгород. В начале 1496 г. русские войска вторично вторглись в западную Карелию. В марте 1496 г. был совершен набег на «Каннскую землю», расположенную у северо-восточного побережья Ботнического залива. Направление русских походов в 1495–1496 гг. показывает, что главной целью русского правительства в начавшейся русско-шведской войне являлось овладение западной Карелией с Выборгом (служившим опорным пунктом шведов в районе Ладожского озера и Невы) и укрепление тем самым русских границ на северо-западе^[683].

Летом 1496 г. последовали ответные нападения шведов на русские владения. В августе шведское войско численностью в 6000 человек, приплывшее к Нарове на 70 судах, овладело Ивангородом^[684] Однако, не надеясь удержать за собой Ивангород, шведские военачальники предложили передать его Ливонскому ордену, но, не дождавшись ответа Ордена, приказали оставить Ивангород, и шведское войско на кораблях отплыло в Швецию^[685].